Смотри на старые фотографии Парижа 1900 года. Видишь этот павильон? Бледное дерево, лес...
Смотри на старые фотографии Парижа 1900 года. Видишь этот павильон? Бледное дерево, лесные нимфы на фресках. Милая безделушка Российской империи. Но смотри *выше*. По краю крыши стоят шпили. Черные, хищные, они целят в низкое брюхо парижского неба. Они выглядят так, словно пагоды Юго-Восточной Азии занесли сюда чуму. Это не архитектура. Это зубы. Внутри — полумрак. Пахнет озоном и горячей смолой. Мужчины в строгих сюртуках склонились над медной установкой. Их лица блестят от пота. Провода гудят, вибрируя глубоко в полу. С каждым разрядом статики их дыхание учащается. Тяжелый, влажный гул наполняет зал. Медная катушка пульсирует синим светом, выбрасывая в спертый воздух невидимые щупальца. Она берет небесную силу грубо, жадно, проникая в самую плоть атмосферы. Один из мастеров запрокидывает голову. Его кадык дергается. Он тяжело сглатывает, глядя, как электрический зонд с влажным шипением впивается в латунный терминал, вытягивая из эфира ослепительную белую струю. Внизу живота у него теплеет от первобытного восторга перед этой насильственной властью. Атмосфера стонет под этим напором. Здание дрожит, готовое вот-вот разразиться грозовым оргазмом прямо посреди Всемирной выставки.