Как-то раз я прочитала «Сто лет одиночества» Маркеса, и моя жизнь изменилась навсегда. ... — 27 июля 2026 г. в 09:43:41.367
Как-то раз я прочитала «Сто лет одиночества» Маркеса, и моя жизнь изменилась навсегда. В нее пришел магический реализм. Не в жизнь, конечно, скорее, в литературный кругозор. В принципе, я не чужда сказочным фэнтези, но именно магреализм меня завораживает как возможность видеть волшебное или даже божественное в повседеневности. Тут и там писатели ходят тропинками магреализма. И если мы, допустим, будем считать Маркеса эталоном, то ближе всего к нему все-таки латиноязычные писатели. Климат у них, возможно, такой, или кульутрый код, или же сама судьба их стран. Напомню, что Габриэль Гарсиа Маркес родился в колумбийском городке Аракатака. Этим летам я пошла по литературе стран Латинской Америки. У меня на карте оказались: Доминиканская Республика, Венесуэла и, собственно, Колумбия. Было хорошо и красиво. Сочно, ярко и по-летнему. Но при этом каждая книга полна боли народов этих стран: не проходит стороной нищета, насилие, пытки и диктатуры. «Короткая и удивительная жизнь Оскара Вау», Хунот Диас (Доминикана) Для начала, меня заинтересовал язык – нарочито небрежный, сленговый, в таком немного «гонзо» стиле. Вся жизнь героя рассматривается как наследие древнего проклятия, упавшего на всю семью. Кто знает, кто знает, что там у них с проклятиями. Но, в общем, книга про страдание и – безусловно – про любовь. «Там, где поют киты», Сара Харамильо Клинкерт (Колумбия) Возможно, колумбийская писательница ближе всего приблизилась к настроению «Ста лет одиночества», в котором один дом прорастает деревьями и разрушается как ветхая история человеческих жизней. С одной стороны, это роман о взрослении, а с другой – о безусловном одиночестве. «Сон ягуара», Мигель Бонфуа (Венесуэла) Я говорила, что все три книги прекрасны, но именно этот писатель покорил мое сердечко своим слогом (вероятно, отдельный комплимент должна получить переводчик этого текста. У издательства No Age всегда блестящие переводы). Я зачарованно следила за повествованием, а, дочитав книгу, узнала, что в основе – история семьи самого писателя. И в этой настоящести, которая соединилось с природой, преданиями и совпадениями, столько гармонии, что лучше я оставлю тут цитату. «Но для Кристобаля, чьё детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжёлые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шёрстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран».