7. О покаянии скомороха
7. О покаянии скомороха В 1600 году жил недалеко от Сергиевой лавры некий стрелец, по имени Сергий, скоморох. Много раз он зарекался скоморошествовать, собираясь прекратить это свое душепагубное занятие, но не исполнял обета. Когда он принимался скоморошествовать, то терял рассудок и впадал в тяжелейшую болезнь, а когда зарекался, то и от болезни своей исцелялся, и от безумия. Случилось ему быть в Москве, и начал он снова скоморошествовать, забыв про зарок, – и тотчас впал в безумие. Его привели на подворье Сергиевой обители, и он находился здесь несколько дней, а болезнь его не отступала. Тогда вспомнил он свои прежние зароки и дал обет прекратить скоморошество до самой смерти. И стал молиться всемилостивому Богу, призывая на помощь Преподобного Сергия. И вот, стоя в церкви Богоявления Господня пред иконой Спасителя, он вдруг увидел, что волосы на голове его как бы загорелись огнём, и закричал от страха, и с той минуты рассудок возвратился к нему, а болезнь отступила. Возвратившись из Москвы, он служил стрельцом и был здоров и разумен, как и прежде. 8. О пожаре в храме Интересное чудо случилось с одним из известнейших насельников Лавры – архимандритом Алипием (Вороновым). Он потом стал наместником Псково-Печерского монастыря, а в Лавре нес послушание реставратора. Работал над фресками в Сергиевском (Трапезном) храме. Были уже установлены леса, разложен реставрационный материал. Ночью ему явился преподобный Сергий: – Отец Алипий, что ты спишь? Беги в храм! Он тут же встал и побежал. В храме начинался пожар. Только-только загоралась ветошь. Всё было потушено без какого-либо большого ущерба, благодаря чудесному вмешательству Преподобного Сергия. 9. О небесной просфорке Схиархимандрит Иосия (Евсенок), до схимы брат Иосиф, еще до революции был пострижеником Черниговского скита. Это один из легендарных Лаврских старцев, который смог вернуться в Лавру после ее открытия в 1946 г. Возрождение Лавры застали всего несколько её дореволюционных насельников, отец Иосиф – один из них. Это был монах высокой духовной жизни, он обладал многими благодатными дарами, нёс послушание духовника: наставлял, укреплял в вере всех, приходящих к нему, чем обратил на себя внимание властей. В хрущёвские времена он был сослан на Север, в лагеря. Через какое-то время он там заболевает воспалением лёгких. Несколько дней он провёл с температурой за 40° в лагерном лазарете. В конце концов врачи, убедившись, что человек уже смертник – нечего на него тратить время и лекарства, – переносят его зимой в неотапливаемое помещение с уверенностью, что до утра он не доживёт, и история его лечения на этом закончится. Ночью батюшке было видение: к нему подходит Преподобный Сергий и говорит: «О тех из вас, кто в изгнании, вне обители, я забочусь ещё больше», – и протягивает ему при этом просфорку. Отец Иосиф точно видит, что это лаврская просфора, и ощущает в замерзающей ладони её тепло, как будто она была только что испечена. Он съел эту просфорку. На утро, когда за ним пришли не только врачи, но и двое носильщиков с целью отнести труп к месту захоронения, они увидели, что батюшка не только жив, но и абсолютно здоров. Потом уже, когда отца Иосифа освободили и он вернулся в обитель, батюшка об одном только скорбел: «Почему же я всю тогда просфорку съел? Это же была небесная просфорка, можно было хотя бы немножко оставить».