Всё началось с учительницы математики, Ирины Петровны. Я встретила её в пятом классе, к...
Всё началось с учительницы математики, Ирины Петровны. Я встретила её в пятом классе, когда перешла в среднюю школу. Мне 12, она вызывает меня к доске решать пример, и я ошибаюсь с решением. Она качает головой: — Это же элементарно, у тебя голова или решето? Класс смеётся, а я стою, краснею и молчу. — Иди на место, не задерживай класс. Мне 12, она проверяет контрольную. Я получаю четвёрку. Она подходит, глядит в тетрадь: — Смотрите, у нас тут одна ошибка. Но какая! Вы не знаете правило? Наверное, вы не готовились. Я хочу сказать: «Я готовилась, я выучила, я не спала». Но она смотрит с презрением, и я глотаю слова. Мне 14, она вызывает меня к доске. Я знаю тему, но руки трясутся, голос срывается. Она: — Опять дрожишь? Это от неуверенности. Неучи всегда дрожат. Я стою, как истукан, не могу выдавить ни слова. Она сажает меня, ставит двойку. С тех пор я перестаю поднимать руку. Я становлюсь невидимкой, ведь лучше молчать, чем опозориться. В 9 классе я пишу контрольную на пять. Она проверяет, подходит и говорит при всех: — Я не верю, что ты написала сама. Списывала? — Нет — Завтра перепишешь у меня в кабинете. Если не напишешь — хорошей оценки за четверть не жди. Я переписываю. Я пишу на пять. Она ставит пять, но смотрит так, будто я ей что-то должна. Внутри я сгораю от стыда. В старших классах я выбираю гуманитарный вуз — подальше от математики. Но страх остаётся. На 1 курсе профессор спрашивает: «Есть идеи?», и я молчу, хотя знаю ответ. Я панически боюсь открыть рот перед аудиторией. Я сдаю экзамены на отлично, но отвечаю всегда последней, когда никто не смотрит. Теперь мне 25. Я начала работать еще в институте, но ни разу не смогла попросить повышения. Когда начальник говорит: «Молодец, стараешься», я слышу в его голосе ту же интонацию — снисходительную, как у Ирины Петровны. Я не могу спорить, не могу просить повышения, не могу сказать «нет», когда он просит остаться сверхурочно. Однажды мне было необходимо выступить перед заказчиками. Я готовилась неделю, выучила доклад наизусть. Вышла выступать, увидела пятнадцать пар глаз, услышала, как кто-то кашлянул, и у меня перехватило горло. Я стояла, смотрела в пол, а потом начала говорить всё выступление шёпотом. А после... сбежала в туалет и плакала. Внутри я всё тот же двенадцатилетний ребёнок, который дрожит у доски... Кем я выросла? Женщиной, которая боится не математики, а голоса учителя, который звучит в голове каждый день. Моя уверенность была убита до того, как я успела её вырастить. Мои последствия: • Страх публичности — я отказываюсь от презентаций, от защиты проектов, от карьерных возможностей • Перфекционизм до изнеможения — я переделываю работу бесконечно, потому что боюсь, что опять найдут «ошибку» и укажут на неё, как в детстве • Неспособность возражать — я соглашаюсь с начальством, даже когда знаю, что они не правы. Боюсь, что меня высмеют или обвинят в некомпетентности • Синдром самозванца — я считаю, что все мои успехи — случайность. Что меня разоблачат, скажут: «Мы знали, что ты пустышка» Недавно ко мне пришла стажёрка, она боится первого отчёта. Я видела её дрожащие руки. Я села рядом и сказала: — Я научу тебя. Если ошибёшься — исправим. Я не буду кричать. И она улыбнулась! Ведь я не Ирина Петровна, я ломаю круг. Я всё ещё боюсь доски. Но с каждым разом, когда я говорю стажёрке: «Не бойся, всё получится», я сама начинаю верить в это чуть сильнее. #РодомИзДетства