— Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедл... — 1 апреля 2026 г. в 15:13:26.244
— Лена, ты выглядишь как посудомойка, которая украла платье у хозяйки. Сними это немедленно. Вадим брезгливо дернул плечом, проходя мимо меня в прихожей. От него пахло дорогим табаком и морозом. Он даже не смотрел мне в лицо — только на платье, которое уже не сходилось на талии. — Вадим, это единственное, что налезло. Я же говорила, мне нужна одежда для тех, кто в положении. Пятый месяц уже. — Не начинай, а? — он поморщился, глядя в зеркало и поправляя идеальный узел галстука. — Твой живот — это твои проблемы. Я просил тебя привести себя в порядок. Сегодня важный вечер. Там будет Кристина. Я должен выглядеть королем, а не мужем клуши в балахоне. В детской что-то упало. Шестилетний Пашка выглянул в коридор, увидел отца и тут же спрятался обратно. Сын боялся его. Вадим называл это «уважением», я же знала — это животный страх. — Значит так, — Вадим повернулся, нависая надо мной. — Надеваешь то черное, свободное. Рот не открываешь. Сидишь, улыбаешься, создаешь фон. Если хоть слово ляпнешь поперек или начнешь ныть, что тебя мутит — пеняй на себя. Карту заблокирую окончательно. Я молча пошла переодеваться. Руки дрожали, когда я застегивала молнию. Вадим думал, что я дрожу от страха. Он не знал, что в подкладке моей старой сумки уже лежит флешка и папка с документами, которые я скопировала, пока он был в душе. Он слишком привык считать меня мебелью. А мебель не умеет думать. Ресторан «Онегин» встретил нас гулом и звоном бокалов. Это был вечер встречи выпускников элитной гимназии, которую Вадим окончил двадцать лет назад. Он мгновенно преобразился. Спина прямая, улыбка в тридцать два зуба, голос бархатный. — Вадик! Сколько лет! — его хлопали по плечу, обнимали. — Знакомьтесь, моя супруга, Елена, — бросал он небрежно, даже не глядя на меня. Я была тенью. Декорацией. А потом в зал вошла она. Кристина. Я видела её фото в телефоне мужа сотни раз. Но в жизни она была ярче, хищнее. Красное платье, глубокое декольте, уверенный взгляд хозяйки жизни. Она работала в городской администрации, в отделе землепользования. Очень удобно для бизнеса Вадима. — Вадим, дорогой! — она подошла к нам, полностью игнорируя мое присутствие. — Ты обещал, что мы сегодня решим вопрос с тем участком на Набережной. Клиент ждет. — Решим, Крис. Все решим. Они сели рядом. Я оказалась напротив. Весь вечер они шутили, вспоминали школьные проделки, чокались. Вадим подливал ей игристое, его колено касалось её ноги под столом. Я сидела, сжав руки на коленях, и чувствовала, как малыш внутри беспокойно толкается. — Кстати, о Набережной, — громко сказал Вадим, когда музыку сделали тише. — Смотрите, кто приполз! Наш Игорь-отличник! В дверях стоял мужчина. Худой, с землистым цветом лица, в мешковатом костюме. Он опирался на трость. Игорь Волков. В школе он был главным конкурентом Вадима в учебе, а сейчас... сейчас он был помехой. — Привет, класс, — тихо сказал Игорь. Голос у него был слабый, надтреснутый. — Ты чего пришел, убогий? — Вадим откинулся на стуле, наслаждаясь вниманием публики. — Денег на лечение просить? Или жаловаться, что опека дочку забирает? За столом повисла тишина. Кто-то хихикнул, но большинство отвели глаза. — Я пришел попрощаться, — спокойно ответил Игорь. — И посмотреть в глаза тем, кто меня уничтожает. — Вали отсюда, пока охрану не вызвал, — рявкнул Вадим. — Не порти людям праздник своим видом. Тебе уже прогулы на кладбище ставят, а ты все по ресторанам шастаешь. Кристина брезгливо сморщила нос: — Вадим, пусть уйдет. От него аптекой несет, аппетит портит. Игорь пошатнулся, сжал набалдашник трости до хруста в пальцах и медленно развернулся к выходу. В этот момент во мне что-то щелкнуло. Последняя капля. Страх исчез, осталась только ясность. — Вадим, закрой рот, — сказала я. Не громко, но так отчетливо, что соседи за столом замерли. Муж медленно повернул голову. Он вытаращился на меня, будто впервые увидел. — Ты что сказала? — Я сказала: закрой рот. И не смей так разговаривать с человеком, которого ты травишь уже полгода. Я вс