В шестьдесят три года она вошла на крупнейшую свалку Египта — и осталась там на двадцат...
В шестьдесят три года она вошла на крупнейшую свалку Египта — и осталась там на двадцать лет. Каир, 1971 год. Запах чувствовался ещё задолго до того, как человек приближался к трущобам Мокаттам. Именно сюда столица Египта свозила весь свой мусор, всё ненужное и выброшенное, всё то, от чего город хотел избавиться как можно быстрее. Но вместе с горами отходов здесь существовала и другая реальность: среди мусора жили около сорока тысяч человек. Их называли заббалин — «люди мусора». Каждый день они вручную сортировали отходы семи миллионов жителей Каира: пластик, стекло, металл, кости, остатки еды. Пищевые отходы шли свиньям, металл продавался, всё остальное становилось частью бесконечного круга выживания. У них не было школ, больниц, водопровода, канализации или электричества. Город предпочитал делать вид, что этих людей просто не существует. Сестре Эммануэль в то время было шестьдесят три года. Французская монахиня в простом сером одеянии, она провела почти сорок лет, преподавая литературу дочерям дипломатов и представителей элиты. Её жизнь была спокойной, уважаемой и безопасной. Впереди ждала тихая старость и заслуженный отдых. Но однажды она задала вопрос: «Где живут самые бедные люди Египта?» Все ответили одинаково — на свалке Мокаттам. Она пришла туда лично, увидела всё своими глазами и неожиданно попросила разрешения остаться жить среди заббалин. Люди смотрели на неё с недоверием и удивлением: никто раньше не хотел разделить их жизнь добровольно. Для неё построили крошечную бетонную комнату — одна кровать, крест и Библия. И она переехала туда навсегда. То, что она увидела, невозможно было забыть. Девочки рожали в двенадцать лет, затем снова в тринадцать и четырнадцать, а многие не доживали даже до двадцати пяти. Дети умирали от инфекций, лечение которых стоило сущие копейки. Мужчины ежедневно резали руки о битое стекло и ржавый металл, но не имели даже чистой воды, чтобы промыть раны. Практически никто не умел читать и писать. Люди не могли подписать собственное имя. И всё же сестра Эммануэль пришла туда не для того, чтобы проповедовать. Большинство заббалин и так были христианами. Она не пыталась никого обратить в свою веру. Она просто решила быть рядом и жить так же, как они. Сначала она делала самые простые вещи: учила детей читать, писала письма за матерей, перевязывала раны, утешала умирающих. Но постепенно она поняла, что одной добротой проблему не решить. Эти люди были бедны не потому, что не хотели работать — они трудились каждый день среди грязи и болезней. Они были бедны потому, что оказались заперты внутри системы, которая считала их невидимыми. Тогда сестра Эммануэль начала бороться иначе. Она писала письма во Францию, в Европу, богатым египтянам, благотворительным организациям. Она просила деньги снова и снова, пока её не начинали слышать. К 1980 году ей удалось собрать достаточно средств для строительства первой бесплатной школы для детей заббалин. Затем появилась клиника с медсёстрами, вакцинами и простыми лекарствами. Потом — женский центр, где женщин учили читать, писать и получать профессиональные навыки. А позже она придумала ещё более практичное решение: вместе с инженером организовала компостный завод, который превращал горы свиного навоза в удобрение для фермеров. Заббалин наконец получили стабильный источник дохода. Она также раздавала контрацептивы девочкам-подросткам, прекрасно понимая, что бесконечные ранние беременности убивают их будущее. Ватикан был возмущён её действиями, но она отвечала спокойно и твёрдо: «Я с бедными. И я буду делать то, что нужно бедным». Она прожила в этих трущобах двадцать лет — без водопровода, без электричества, с ведром вместо туалета. Она пережила египетскую жару, болезни, политические кризисы и старость. Её волосы стали совершенно белыми, лицо Показать полностью...