Крах турецкого фонда денежного рынка: чем он отличается от российских фондов ликвидности? — 28 сентября 2026 г. в 09:29:10.924
Крах турецкого фонда денежного рынка: чем он отличается от российских фондов ликвидности? 💣 В Турции все сильнее разгорается скандал, связанный с крахом 130 фондов. Паника сменилась режимом длительной принудительной ликвидации и уголовным расследованием. Арестованы уже около 50 человек, заморожены активы девяти финансовых компаний, включая три брокерские фирмы, срок ликвидации фондов увеличен с 3 до 6 месяцев, число пострадавших инвесторов выросло почти до полумиллиона человек. Власти, чтобы затушить панику, заблокировали доступ к десяткам новостных репортажей и аккаунтов экономистов в соцсетях, освещавших расследование. А мы все-таки продолжим 😉 💥 Напомню, что под принудительную ликвидацию подпал 131 фонд с активами около 18 млрд $. Среди них оказался и фонд денежного рынка TP2 (Tera Portföy Para Piyasası TL). Его называют аналогом наших фондов денежного рынка: LQDT, SBMM, AKMM, TMON, BCSD и других, которые в последнее время пользуются в России огромной популярностью. Каждый брокер и банк обзавелся таким. В России и Турции инвесторы, как правило, используют такие фонды для парковки свободных средств. 🧐 Но почему турецкий фонд рухнул? Действительно ли он такой же, как наши аналоги? Давайте сравним его с самым популярным российским фондом денежного рынка LQDT. Оба фонда формально относятся к категории денежного рынка и декларируют низкий риск, но их устройство и профиль риска сильно различаются. Фонды ориентированы на краткосрочные инструменты и низкую волатильность. Значительная часть доходности формируется через РЕПО (краткосрочные займы под залог ценных бумаг). Доходность плавающая, привязана к краткосрочным ставкам денежного рынка: • В Турции — межбанковские ставки; • В РФ — RUSFAR / ключевая ставка. 🇹🇷 Что случилось с турецким TP2? TP2 формально относился к категории фондов денежного рынка с низким заявленным риском. В портфеле действительно не было акций, а основными инструментами были краткосрочные бумаги и сделки РЕПО. Но внутри этой «консервативной» обёртки скрывалось несколько проблем. 1️⃣ Около 65% портфеля составляли сделки обратного РЕПО, где фонд давал деньги под залог ценных бумаг разным контрагентам, включая структуры самой группы Tera. То есть фонд фактически кредитовал «своих» же под залог «своих» же бумаг. 2️⃣ В залоге по РЕПО были не только гособлигации, но и корпоративные облигации, паи внебиржевых фондов, внутригрупповые сукуки. В спокойное время это работало и приносило доходность, но при массовом оттоке заявок фонд не смог быстро превратить эти залоги в наличные без потерь и объявил дефолт по выплатам инвесторам. 🇷🇺 Как устроен российский LQDT? Российский БПИФ «Ликвидность» (LQDT) тоже декларирует стратегию денежного рынка и низкую волатильность. Но его внутреннее устройство принципиально иное. Почти 100% активов LQDT — это сделки обратного РЕПО, но не с набором разных банков и компаний, а с одним центральным контрагентом — Национальным клиринговым центром (НКЦ, «центральный контрагент» Московской биржи). НКЦ выступает единым заёмщиком для всех участников и берёт на себя риск контрагента. В качестве залога по этим РЕПО фонд получает преимущественно ОФЗ (гособлигации РФ) и клиринговые сертификаты участия (КСУ) — самые ликвидные долговые инструменты российского рынка. Это не «внутригрупповые» бумаги и не малоликвидные паи фондов, а стандартный залог, который принимает биржа и который легко продать даже в стрессе. 🧐 Возможен ли «турецкий сценарий» в российском фонде ликвидности? Полностью безрисковых инструментов не существует. Российский рынок это не раз доказывал. Но вероятность повторения истории TP2 в LQDT существенно ниже. ❗️Гипотетические проблемы в российском фонде ликвидности — это скорее сценарий системного кризиса всего российского финансового рынка, когда посыплется все (шок на ОФЗ, проблемы у крупных банков, экстремальные санкции, геополитика), а не локального «схлопывания» одного фонда из‑за плохого залога и связанных контрагентов.