Народ Лакцы
Народ Лакцы Высоко в горах, там, где облака цепляются за скалы, а орлы кружат над аулом, живёт древний лакский народ. И если спросить любого горца, что главное в жизни, он ответит просто: «Очаг, хлеб да гость на пороге». А уж если гость пришёл — стол должен ломиться, ибо так завещали предки. Вот и сегодня в старом доме, сложенном из камня, хозяйка разожгла печь. Дым поднимается к потолку, пахнет тестом и бараниной. Это она готовит къячи — пирог, которым гордятся лакцы. Тесто раскатывает тонко-тонко, чтобы свет через него проходил, а внутрь кладёт мясо с луком да вливает айран — чтобы начинка сочной была, чтобы сок не вытекал, а оставался в пироге. В самом пироге дырочку делает — чтобы пар выходил, чтобы къячи не лопнул в жару печи. «Пирог без дырочки — что горец без песни», — смеётся она. Рядом на противне — чуду. Лепёшки круглые, тонкие, с творогом да зеленью горной. Крапива, лебеда да щавель— всё, что земля подарила. Чуду смазывает маслом, складывает стопкой, накрывает полотенцем, чтобы мягкими остались. «Чуду — это хлеб, а хлеб — это жизнь», — говорит она детям, что вертятся у печи. А в углу, на большом листе, румянятся буркив — пироги с тыквой да картофелем. Тыква оранжевая, как закат над горами, а тесто на простокваше — пышное да нежное. Буркив — это для тех, кто в поле работает, для пастухов, что с отарами в горах ходят. Сытный пирог, добрый пирог. Наконец, когда стол накрыт, хозяйка ставит большой медный чайник. Но не простой чай в нём — горный сбор. Чабрец, что на склонах собирали, мята, душица, шиповник. Аромат такой, что голова кружится. Разливает по пиалам, ставит мёд, урбеч — угощайтесь, гости дорогие. Садится семья за стол, старший говорит: «Бисмиллах», -это означает, что он просит для всех помощи и благословения— Всевышнего, и начинается трапеза. И къячи, и чуду, и буркив, и чай — всё это не просто еда. Это память о предках, это тепло очага, это любовь, которую хозяйка вложила в каждый кусок. Потому что в горах знают: пока горит очаг и на столе есть хлеб — жив народ!