Свекровь вывезла моего кота в лес, пока я была на работе: «От него шерсть и зараза» — 26 августа 2026 г. в 17:04:01.131
Свекровь вывезла моего кота в лес, пока я была на работе: «От него шерсть и зараза» — Лена, а Барсик где? — едва переступив порог квартиры, я сразу почувствовала тревогу. Обычно рыжий пушистик первым вылетал в прихожую и громко напоминал, что миска пуста. В этот раз дом встретил меня подозрительной тишиной. Олег сидел на кухне, уткнувшись в стол и избегая моего взгляда. Его мать, Галина Ивановна, гостившая у нас уже больше недели, спокойно потягивала чай, будто ничего не произошло. — Где кот? — повторила я, ощущая, как неприятный холод разливается по пальцам. — Да перестань ты, — отмахнулась свекровь. — Нет больше твоего кота. Убежал. — Как это убежал? Он же домашний! Он улицы боится! Кто дверь открывал? — Я его отвезла, — без тени стеснения ответила Галина Ивановна. — За город, в лес. Там свобода, воздух, мыши. Пусть живёт по-настоящему. А то у вас тут сплошная антисанитария: шерсть повсюду, лоток воняет. Мы с Олежкой о внуках думаем, а ребёнку в такой грязи нельзя! Меня будто пригвоздило к месту. В лес? Зимой? Домашнего кота? — Ты… ты с этим согласился? — я посмотрела на мужа. — Лен, ну мама сказала… У неё вроде аллергия… — пробормотал он, не поднимая глаз. — Аллергия у неё на человечность! — сорвалось у меня. — Где именно вы его оставили?! — Да откуда я помню, — фыркнула свекровь. — Где-то на трассе, километров двадцать от города. Уже не найдёшь. И не реви! Я, между прочим, доброе дело сделала. Я молча схватила ключи от машины. — Если я его не найду… — процедила я сквозь зубы. — Молитесь. Три дня я искала Барсика. Лазила по сугробам, кричала его имя, обклеивала столбы объявлениями. Взяла отгулы, не ела, почти не спала, лишь бы успеть. На третий день, под вечер, раздался звонок. — Девушка, вы рыжего кота ищете? Он тут, у заправки. Сидит и мяукает, будто плачет. Я мчалась туда, не чувствуя дороги. Это был он. Исхудавший, грязный, дрожащий, с обмороженным ухом. Он узнал меня сразу — рванулся ко мне на грудь и замурчал, хотя сил у него почти не осталось. Я повезла его в клинику. Капельницы, уколы, стационар. Врачи сказали, что он выкарабкается. Домой я вернулась под утро — злая, вымотанная, опустошённая. Галина Ивановна спала в гостиной, растянувшись на моём диване. В углу стоял её чемодан — она собиралась уехать лишь через пару дней.