Дочь Леонида Броневого так и не успела попросить прощения у отца
Дочь Леонида Броневого так и не успела попросить прощения у отца Я часто думаю о том, как странно порой складываются человеческие судьбы. Вроде бы всё рядом — руки протяни, а между самыми близкими людьми вырастают стены выше театральных декораций. История Леонида Броневого и его единственной дочери Валентины — из тех, что не отпускают. В ней столько недосказанного, столько неслучившегося, что поневоле начинаешь перебирать собственную жизнь — не осталось ли и там чего-то важного, что я так и не сказал своим близким. Он был человеком, которого знала вся страна. Мюллер из «Семнадцати мгновений весны», герцог из «Мюнхгаузена», незабвенный Велюров из «Покровских ворот». А дома, в обычной московской квартире, всё было куда сложнее и печальнее. Свою первую жену Валентину Блинову Леонид встретил ещё студентом. Молодые, красивые, полные надежд — они учились в театральных школах, гуляли по Москве, строили планы. Поженились. А потом была дорога — Грозный, Иркутск, Магнитогорск, Оренбург, Воронеж. Он играл, она играла, кочевали с места на место, как это часто бывало у актёров того времени. В Иркутске родилась дочка Валя — маленькое счастье среди бесконечных переездов и репетиций. А потом случилась беда. Валентина упала на сцене, сильно ударилась. Сначала не придали значения. Но болезнь уже пустила корни — рак лёгкого. В тридцать лет она начала гаснуть. Врачи ничего не смогли сделать. Валечке было всего четыре года, когда мамы не стало. Я представляю себе ту коммуналку в Москве, куда перебралась семья. Леонид метался по театрам в поисках работы — не из-за амбиций, а чтобы прокормить дочь. За девочкой присматривала тётя его покойной жены, женщина с инвалидностью с детства. Две пожилые женщины и маленькая Валя — вот и весь его тыл, пока он пытался пробиться. Табаков тогда сказал ему: «В вашем творчестве не чувствуется личностной темы». Броневой не сдался — пошёл дальше. Чтобы взяли на гастроли, предлагал петь под аккордеон, только бы взяли. Не взяли. Играл в домино на Тверском бульваре, выигрывал рубль — и уходил, потому что надо было купить продукты. Один раз чуть не побили за то, что ушёл рано. Объяснил — поняли. Виктория появилась позже. Работала инженером, замужем не была, ходила на каждый его спектакль, дарила цветы, провожала домой. Он долго не решался — быт был слишком неустроенным, чтобы звать кого-то в эту жизнь. Но сердце оттаяло. В 1971 году ему дали отдельную квартиру — счастье, которое сложно передать словами. И в тот же день начались съёмки «Семнадцати мгновений весны». День свадьбы совпал с первым съёмочным днём. Утром — в загс с друзьями и шампанским, оттуда — сразу на площадку. Шампанское так и не выпили. Виктория плакала. Он утешал: «Хорошая примета. Значит, работы будет много». Работы действительно стало много. Мюллер сделал его знаменитым на всю страну. Форма была на два размера меньше, воротник врезался в шею, он дёргал головой — и эта деталь стала гениальной находкой. Лиознова предложила сделать тик краской в самых нервных местах. А Захаров потом говорил актёрам: «Видите, как можно без слов передать нервное состояние человека». Тринадцатилетнюю Валю в новую квартиру не взяли. Она осталась в коммуналке с тётей. Я не знаю, как это объясняли, о чём молчали, что чувствовала девочка, которая только что потеряла мать и теперь теряла отца. Она окончила институт иностранных языков, двадцать семь лет проработала на Всесоюзном радио, потом — переводчиком в коммерческой компании. Справилась сама. Вышла замуж, родила дочь и назвала её Олей — именно так когда-то мечтала назвать её мама. Муж Анатолий — профессор, доктор экономических наук. С отцом близости не было. Он ею практически не занимался. Виктория падчерицей не интересовалась — отвечала односложно: «Отношения были нормальные. Потом как-то так… Они своей жизнью живут, мы — своей». Говорили, будто охлаждение случилось после того, как Валентина вышла замуж и не оставила девичью фамилию. Он ведь сетовал: «У меня нет сына.