Дочь кубинского моряка, детдомовка и мулатка советского кино, которая собиралась уехать...
Дочь кубинского моряка, детдомовка и мулатка советского кино, которая собиралась уехать с Дином Ридом Я не знал Людмилу Солоденко лично и никогда не видел её на сцене. Но когда перебираю её судьбу, мне кажется, будто передо мной старая фотография: тёмноволосая девочка с огромными глазами стоит у окна, а за окном — Одесса, море, ветер и чужая, неслучившаяся Куба. Её жизнь началась 4 сентября 1949 года. Мать Людмилы была замужем, но однажды не устояла перед обаянием кубинского моряка Алехандро. По документам отцом девочки записали законного мужа, поэтому у неё осталось отчество Михайловна. А настоящая любовь матери оказалась и счастьем, и бедой. Я думаю о той женщине с сочувствием. Она жила с памятью о кубинце, повторяла дочери, что они обязательно поедут на Кубу, что когда-нибудь все снова будут вместе. В этих словах было столько надежды, что в них можно было согреться. Но согреться было нечем. Они ютились в полуподвальном помещении, где стены пахли сыростью, а свет пробивался сквозь маленькое окошко. Потом мать заболела тяжёлой формой туберкулёза и умерла. Людмила позже говорила, что врачи дали ей умереть своей смертью: иначе могли бы наказать за связь с иностранцем. Может, это было лишь её горькое подозрение, но боль from этой мысли не становилась меньше. После смерти матери девочку отправили в детский дом. Там и началось её трудное детство. Время было послевоенное, страна жила бедно, а детдомовцам приходилось особенно тяжко. Дети спали в одежде, потому что в спальнях стоял холод, еды не хватало, а Людмиле приходилось терпеть ещё и насмешки из-за тёмной кожи. Я представляю, как она молчала, сжимала кулаки и смотрела в сторону, когда её дразнили. Но в этой темноте нашёлся человек, который протянул ей руку. Преподавательница танцев Васса Степановна, когда-то учившаяся у самой Айседоры Дункан, забрала девочку под своё крыло. Она брала её к себе на выходные, кормила, разговаривала с ней, показывала книги и музыку, учила видеть красоту. Для Людмилы она стала добрым ангелом. Именно Васса отправила её в Москву, где Людмила поступила во Всероссийскую творческую мастерскую эстрадного искусства. Началась другая жизнь. Людмила пела в джазовом оркестре Эдди Рознера — того самого, кого называли «белым Луи Армстронгом» и «советским джазменом номер один». Рознер, немец еврейского происхождения, бежал от нацизма в СССР, создал один из лучших оркестров страны, потом пережил репрессии и восемь лет лагерей. Он выжил, вернулся к музыке и снова собирал вокруг себя ярких людей. В этом оркестре Людмила выступала под псевдонимом Лона Лонг. Зрители часто думали, что перед ними иностранная певица. Она не знала английского, но заучивала тексты по русской транскрипции, выходила на сцену и улыбалась так, будто родилась где-то далеко за морем. Платили ей мало, костюмы она покупала сама. В конце концов она ушла. Рознер ещё звал её обратно, потому что потерял главную «замануху», но платить больше не хотел. А Людмилу уже манило кино. Мечта сбылась, хотя больших ролей ей почти не доставалось. Зато эпизоды с ней запоминались. Её приглашали в «Кин-дза-дза!», «ТАСС уполномочен заявить», «Хроники ночи», «Восьмое чудо света», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Последний визит», «Биндюжник и король», «Цена сокровищ», «Курорт особого назначения». Чаще всего ей давали роли иностранок — ярких, характерных, немного загадочных. Она умела быть чужой и притягательной одновременно. В 25 лет Людмила вышла замуж за врача-гинеколога Михаила Лаврова. У них родился сын Андрей. Он пошёл по стопам матери и стал актёром. Зрители знают его по сериалу «След», где он играет оперативника спецслужбы капитана Котова. Родители сначала противились его выбору: у Андрея было небольшое косоглазие, и им казалось, что дорога в актёры для него закрыта. Его уговаривали стать медиком, как отец. Но Андрей сначала получил музыкальное образование, окончил училище имени Ипполитова-Иванова по вокальному отделению, потом из-за травмы связок не