Вердикт был вынесен не сразу, но зато вынесен почти единогласно – муж их Аленушке доста...
Вердикт был вынесен не сразу, но зато вынесен почти единогласно – муж их Аленушке достался бирюк. Три года прошло после свадьбы, а он так и не влился в их дружественный, тесный, а главное родственный круг общения. Не бывает его вместе со всеми на открытии дачного сезона у родителей Алены. Не созвал он всю родню и на новоселье. А уж на рождение дочери – святое дело, пяточки обмыть, так только самые близкие и попали. Обиды было! Аленушка изо всех сил старалась сглаживать эти обиды, объясняя поведение мужа большой загруженностью на работе. Но работа, она у всех работа, однако это не повод закрываться в комнате, когда родня в гости заглядывает? Ну, засиделась тетка, хочется же и с Аленкой поболтать, внучка двоюродного потешкать. Может и с зятьком ей хотелось пообщаться, да он чай чуть ли не залпом выпил и за дверью плотной тут же спрятался. Бирюк. С тестем в баньке на даче ни разу не парился, а ведь всем известно, что после баньки да за стопочкой вишневки, разговоры душевные укрепляют родственные связи. А связи в этой семье были крепкие. Все праздники старались сообща справлять. Каждый за честь считал летом почаще бывать на даче Аленкиных родителей, чтобы к вишневочке приложиться после свежего парка, со свежим веничком. А Бирюк отделался тем, что купил тестю мотоплуг, косилку. И появлялся в будни иногда, когда никого из гостей нет. Ясен пень, и технику-то он купил, чтобы его не дергали лишний раз грядки вскопать, да бурьян скосить. Лишил тестя прелестей ручной работы. Бирюк, что взять. Одна теща только и вставала рядом с Аленкой на защиту зятю. Но это и понятно, бабий умок он короток. Не замечает, что нет у зятя истинного уважения к родне. Нетути и все тут. Вот когда заболел серьезно отец Аленкин, вся родня сплотилась. Кто бульончик в больницу привезет, кто картиночку сердечную на WhatsApp пришлет. Мол – держись, Михайлыч. Где был тот Макс-Бирюк? Где его слова поддержки тестю? Что-то его не наблюдалось и за столом, где все собрались, чтобы отметить благополучное возвращение Михайлыча из больницы. А Макс не мог попасть на это застолье. Он еще один проект взял в работу. Времени катастрофически не хватало. Вернее денег. Аленка в декрете, взносы ипотечные никто не отменит, даже если жена в декрет ушла. А вся их «подушка безопасности» ушла в один момент. Операцию сложную тестю предложили, да ждать по квоте долго. Вот он и оплатил счет коммерческий. Аленке говорить даже не стал, чтобы не расстраивалась. И теще наказал - не распространятся. Будет жена еще за ипотеку переживать. Это его забота. А он справится, он мужик. Аленка приехала задумчивая, молчаливая. Макс и не услышал своих девочек, погрузившись в работу у монитора. Аленка встала у порога, долго смотрела на мужа, словно увидела впервые. Потом пошла сзади, обняла, наклонила свою голову ему на плечо. - А ты знал, что тебя бирюком родня моя считала? - Догадывался, а почему «считала», что-то изменилось? - Мама сегодня всех построила и велела звать тебя только Максим Ильич. А кому не нравится, то где порог они знают. Ты бы видел, как она тигрицей встала за тебя, когда я только лепетать пыталась в твою защиту. Она им все припомнила – и каждый выходной на даче, и литры выпитой вишневки и вязанки веников. А потом спросила, кто помог хоть один веничек связать? А литр вишни собрать не себе в багажник машины, а для вишневочки любимой. А может, кто хоть раз грядочку вскопал? И лишь Макс спросил – как облегчить ваш труд на земле? И каждый веник его руками срезан, да связан. У Михалыча давно артрит силу из рук забрал. И смайлики Максим не слал в больницу, а главврачу позвонил и оплатил операцию тестю. Ишь ты, взяли моду – бирюк, бирюк… Максим Ильич, зять мой единственный и любимый. - Ален, можно я бирюком и останусь? Только-только перестали звать на крестины-родины, а теперь заново начнется, знаю я твоих…А я терпеть эти застолья, чаепития не могу. Бирюк я. Татьяна Бро