Свекровь потребовала плату за «ужины» из её продуктов — утром вещи сына уже стояли за д...
Свекровь потребовала плату за «ужины» из её продуктов — утром вещи сына уже стояли за дверью Ключ провернулся в замке с противным металлическим скрежетом. Вера еще не успела снять пальто, как из глубины ее собственной квартиры донесся густой аромат перекаленного подсолнечного масла и подгоревшей зажарки. Дыхание мгновенно сперло. На светлом керамограните в прихожей криво стояли чужие стоптанные ботинки с налипшим дорожным налетом. Нина Федоровна снова хозяйничала на ее территории. Свекровь взяла за привычку приезжать каждую пятницу. Изначально это преподносилось как помощь вечно занятой невестке, но очень скоро визиты превратились в наглую оккупацию. — Олежек, давай еще кусочек, я котлеток свежих накрутила! — раздался с кухни бодрый голос гостьи. Вера стянула туфли. В ушах звенело после десятичасовой смены в стоматологической клинике. Она мечтало только о горячем душе и тишине, но вместо этого вынуждена была идти на звуки чужого застолья. Нина Федоровна стояла у плиты. Поверх нарядной блузки был повязан застиранный фартук. Олег сидел за столом, активно работая челюстями. На его подбородке блестел жир. — О, Верочка пришла, — свекровь обернулась, вытирая руки вафельным полотенцем. — Мой руки, садись. Я тут вам наготовила, чтобы вы в выходные у плиты не стояли. Вера прислонилась к дверному косяку. — Здравствуйте, Нина Федоровна. Спасибо, но мы собирались завтра поужинать в ресторане. — Вот еще, средства на ветер пускать! — фыркнула женщина, переставляя использованную сковороду на чистую столешницу. — Дома полезнее. И вкуснее. Заведения эти только желудки портят. Правда, сынок? Олег промычал что-то утвердительное, не отрываясь от еды. В такие моменты он превращался в избалованного подростка, которому мама принесла любимое лакомство. Вера подошла к раковине, чтобы налить воды, и замерла. В корзине для отходов лежала пустая бутылочка из-под редкого тыквенного масла. — Нина Федоровна, — голос Веры дрогнул. — Вы жарили котлеты на этом масле? Свекровь непонимающе захлопала ресницами. — Ну да. У тебя подсолнечное закончилось, а это стояло в шкафчике. Запах, конечно, странный, семечками отдает, но я чеснока побольше выдавила, и нормально вышло. — Это масло холодного отжима, — ровным тоном произнесла Вера. — Я покупаю его специально для своей диеты по рекомендации гастроэнтеролога. На нем категорически нельзя жарить, при нагревании оно выделяет вредные вещества. Вы же прекрасно знаете, что у меня проблемы с пищеварением. Только холодильник тихо гудел в углу. Олег оторвался от котлет и недовольно сдвинул брови. — Вер, ну чего ты заводишься на пустом месте? Мама для нас старалась, половину дня на ногах. Какая разница, на чем она жарила? Вкусно же вышло! — Действительно, — поджала губы свекровь. — Хочешь как лучше, а в ответ одни упреки. Подумаешь, маслице. Не жалко ведь для родного мужа? Возразишь — станешь расчетливой истеричкой. Промолчишь — дашь зеленый свет на дальнейшее самоуправство. Вера молча поставила стакан, развернулась и ушла в спальню. Всю неделю она работала с пациентами, мечтая о комфортных выходных. А теперь в её доме распоряжался чужой человек. Субботнее утро началось с претензий. Олег нервно ходил по гостиной, застегивая рубашку. — Ты вчера повела себя отвратительно, — заявил он, глядя на жену. — Мама уехала вся в слезах. Ей пришлось принимать лекарства, чтобы успокоиться. — А я просила ее приезжать? — Вера сидела в кресле. — Олег, мне не нужна кухарка. Я сама могу заказать еду или приготовить то, что мне можно есть. Твоя мать переставляет мои вещи и портит дорогие диетические продукты. — Она заботится! — повысил голос муж. — В отличие от тебя. Ты вечно на своей работе, дома шаром покати. — Мы живем в моей квартире, я закрываю платежи за нашу машину и полностью покупаю продукты, — чеканя каждое слово, ответила Вера. — Моей работы хватает на то, чтобы ты комфортно спал и не думал о счетах за электричество...