— Оля, я вся мокрая, слышишь? Подложили под меня тряпку, она холодная уже, — голос Зина... — 28 февраля 2026 г. в 08:00:04.018
— Оля, я вся мокрая, слышишь? Подложили под меня тряпку, она холодная уже, — голос Зинаиды Петровны дрожал и срывался. — Приедь, дочка. Покорми меня. Суп этот… как по мне, пахнет залежалой крупой. Ложку не могу до рта донести, рука трясется. Привези своих котлеток, Оленька. Ольга прижала телефон плечом. — Зинаида Петровна, я не могу. Денису звоните. Макса оставить не с кем. Я не могу выбраться. — Дениска не берет… — всхлип, сухой кашель. — Звоню, а там музыка эта… Оля помнила каждый поход в туалет с бывшей свекровью. Каждые полтора часа — подъем тяжелого тела. Та шарила руками, пытаясь ухватиться за предплечье. — Я месяц у вас жила, — тихо сказала Ольга. — На работу с красными глазами ездила, ребенка видела только спящим. Где ваш сын? Почему я должна менять памперсы? — Мы же тебя прописали… — зашла ста.руха с козырей. — Дом большой, Кирюше место будет. — Я к вам не лезла, — Ольга вспоминала бессонные ночи. — Денис сорвался, больной он у вас. Олег молчал, но старая женщина требовала: — Приедь, а? Помой меня, я гнилое яблоко лежу. Ольга сбросила звонок. За декабрь похудела на пять килограммов, таская ребенка по больнице, меняя подгузники, разогревая кашу. Через минуту звонок от бывшего мужа: — Ты чего мать доводишь? — рявкнул он. — Смены у меня, не могу. — Ты дома сидишь, — Ольга кипела. — Мать в собственных нечистотах, а ты палец не шевельнул! — Ты из себя принцессу строишь? Взяла сумку, купила подгузники, дуй в терапию. — Я подаю на развод и алименты, — отрезала Ольга. Муж заржал: — Сначала до ЗАГСа дойди, потом поговорим. А мать не бросай! Ольга одела Макса, собралась и поехала в больницу. Коридор удушлив, ребенок капризничал. Санитарка проворчала: — Ноги убираем, мамаша! В палате номер шесть стояла липкая жара. На четырех койках женщины, только одна, у окна, не двигалась. — Пришла? — глаза под белесой пленкой. — Оля, это ты? — Я, Зинаида Петровна. Макса не с кем оставить. Поставили тарелку, всё на пол. Дежурная тряпкой поводила и ушла. — Руки есть — нащупаешь, — сказала она. Ольга вздохнула, усадила Макса, достала влажные салфетки. Процесс был тяжёлым: тело старушки не слушалось, запах удушающий. — Мам, почему тут так пахнет? — Макс прикрыл рот ладошкой. — Спокойно, зайчик. Бабушка болеет. Ольга меняла подгузник, руки дрожали. — Денис-то не звонил? — старуха просипела. — Конечно, «инструменты» визжали, — Ольга налила бульон. — Он, наверное, пробку открывал. — Он маленьким котенка не пережил, — оправдывал сына старуха. — Нежное сердце? — Ольга в гневе. — А у меня какое? Каменное? После смены сюда лететь, ребенка таскать, чужому человеку памперс менять? — Мы же семья. Я дом переписала. — Мы еще не развелись, — сказала Ольга. — И дом сыну, я прописана. Ешьте. Старуха жадно ела, по подбородку текло, Ольга вытирала салфеткой. Медсестра ворвалась с планшетом: — Кто тут? Борисова, кормите вне времени — нарушаете порядок! — Она голодная, — Ольга. — Памперс полный, всё протекло. Почему вы не следите? — Есть родственники — пусть ухаживают, — фыркнула. — Нанимайте сиделку. — А сын? — Ольга. — Почему он не звонит? — Он в командировке во Владивостоке, месяц придет. Вопросы к жене. Ольга рассвирепела. — Завтра не приеду. Послезавтра тоже. Больше не приду. — Как это? — старуха. — У вас есть сын. Пусть он и везет запеканку. Макс обрадовался: — Мама, мы уходим? — Уходим, сынок. Ольга набрала Дениса, четко: — Я помыла и накормила твою маму в последний раз. Блокирую твой номер. Завтра к юристу. Развод без тебя. Он вспыхнул: — Ты белены объелась? Куда пойдешь? — Уходи, — спокойно. — Или полиция приедет быстро. Через две недели свекровь отправили в интернат, Денис отказался дохаживать мать. Ольга развелась, повесила алименты. Сыну Денис не платит, но она справляется сама. Не забудь подписаться 👇 Истории изнутри 🫀