его по плечу, повторяя: — 3 июля 2026 г. в 02:43:26.510
его по плечу, повторяя: -Молодой человек, можно с вами познакомиться? Парень резко оборачивается, но натыкается взглядом на пустоту. Я слышу его мысль оттуда: -Показалось. Девушка хитро прищурилась. -Ага, он меня не слышит и не видит, но чувствует. Это даже лучше - у меня есть возможность вести себя так, как никогда не решилась бы при личном контакте. Она встает напротив Ярослава, смотрит ему в лицо, осторожно гладит по щеке. Молодой человек тут же прикладывает руку к щеке. -Что за... Призрак девушки улыбается. -А если вот так? Она гладит парня по второй щеке, медленно опускает руку на грудную клетку и всей пятерней надавливает. -Пусть у тебя останется след на пару дней от моей руки. Ярослав резко поворачивается и, не заморачиваясь обходными путями, выпрыгивает через оконный проем. Девушка смотрит на меня. -Как я его? Правда думала, что на смену ему придут другие, но так никто и не появился до сего дня. -Вера, откуда ты родом? У тебя остались дели или родственники какие? -Если даже и был кто, то теперь уже никого и не найдешь. Она кивает на стену. - Еще в 1829 году несколько беглых каторжан прихватили с собой девушек из окрестных селений и обосновались далеко в лесу. Первые годы промышляли тем, что периодически приходили в селения и что-то крали. Это были предметы обихода, живность (нужно же было им как-то обосновываться). Среди беглых был один грамотный мужик, который все записывал, потому доподлинно известно в каком году они пришли в тот лес. Вера помолчала. - Беглецы еще в период скитаний договорились, что никто и никогда не узнает их подлинных фамилий, потому женам их были известны только имена. Девушки стали рожать детей своим мужчинам и грамотный каторжанин записывал у кого, когда и кто родился. Чтобы не путаться давал им фамилии от имени отца. Так в новом поселении появились четыре основные ветви - Григорьевы, Прохоровы, Семеновы и Ивановы. Девушка улыбается. -Когда их дети начали создавать семьи фамилии им немного изменяли. Они становились Григорьевские, Прохоровские, Семеновские, Ивановские. -Зачем такие сложности? - удивилась я. -Дело в том, что одни уже детей женили, да замуж отдавали, а другие еще сами рожали. Потому и решено было менять фамилии, дабы понять кто из какого поколения. -Не возможно же вечно менять! Где столько фантазии взять? -А их и не меняли больше, потому как казус вышел на внуках первых поселенцев. -Какой? -Так сложилось, что среди их внуков девочек родилось в два раза больше, чем мальчиков. Замуж их выдавать не за кого было и решили разрешить им рожать от чужих мужей - не оставаться же им старыми девами, коль так вышло. Было одно условие - она должна точно знать от кого родила и ребенку давали фамилию по имени отца. Так я стала Верой Федоровой. Девушка помолчала. -Раньше никому до нас дела не было. Жили и жили себе, как могли, а с приходом советской власти узнали мы, что разыскивают наше поселение (мы к тому времени регулярно выбирались в люди, чтобы пополнить запасы инструментов. Ткать сами умели, а вот с железом сложнее было). Старшие даже слышать об этом не хотели. Вера вздохнула. -Я в лесу была, ягоды собирала, когда услышала крик, да шум. Побежала к поселению, а там сыр-бор, чужаков видимо-невидимо. Я и побежала куда глаза глядят. Несколько дней плутала, а потом тут недалеко вышла. Вышла, чтобы тут же в лапы каких-то разбойников попасть. Они меня и закидали листвой тут в ямке. С годами листвы все больше становилось, она уплотнялась, покрылась растительностью. Призрак встрепенулся. -Ты ... это ... ты уводи отсюда своего приятеля. И не приезжайте сюда боле. -Почему? -Зачем держаться за прошлое? Живите настоящим. Она улыбнулась. -А знаешь, я помогу твоему спутнику забыть этот дом. Выводи его на улицу. -Ярослав, пойдем на улицу, - предложила я. -Ты еще не посмотрела другие помещения. -Нам нужно на улицу, - более настойчиво повторяю я, не зная, что задумала Вера. Мы выходим на улицу и слышим за спиной какой-то шорох. По спине пробежали мурашки. Не сгова