самих хватились позже, да от наказания еще никто не уходил. Просто к одним оно приходит... — 3 июля 2026 г. в 02:43:25.622
самих хватились позже, да от наказания еще никто не уходил. Просто к одним оно приходит раньше, к другим позже. -Постой, но почему ты позволил остальным начать здесь строительство? -Я? Я никому ничего не позволял и не запрещал - не по силам мне это. -А проблемы у Ярослава и его приятелей? -Это ты про мужика, что дожидается тебя в стороне? -Да. -Он просто шел своим путем. Не это строительство, так что-то другое должно было быть в его жизни. И заметь, Ярослав твой достаточно легко отделался. Евграф словно запнулся, потом добавил: -Если бы он не занялся строительством, то они открыли бы ... открыли... как это называется? Занялись ремонтом колес... -Шиномонтаж? -Да. Развернуться хорошо успели бы за год, а потом все равно произошло бы то, что со всеми ими произошло, только затрат и проблем от этого много больше было бы. А самое главное, тогда была бы закрыта дорога для встречи с тобой, а это поменяло бы жизни многих людей на земле. -Но мы познакомились не здесь. -Не здесь. Однако, он не смог бы приехать в тот день и вы не познакомились бы вовсе. Собеседник вздыхает. -Я пойду? Утомил меня разговор с тобой. -Иди. Я вернулась к Ярославу. -У тебя в машине есть какие-нибудь конфетки или печенье? -Только шоколадный батончик в бардачке. -Неси. Я положила шоколадный батончик на землю. -Не знаю, как правильно сказать, но это на помин души Евграфа Савушкина и всех, чьи могилы были потревожены. Перед моим мысленным взором тут же появился взлохмаченный худощавый мужчина в странном одеянии. -Спасибо тебе, добрая женщина! -Вы Евграф? -Он самый. Знаешь, я пойду, а вы с своим спутником все же зайдите внутрь. Зря приехали что ль... -Ярослав, Евграф рекомендует нам зайти внутрь. -Какой еще Евграф? - удивляется мой спутник. -Не важно. Идем внутрь. Возле входа Ярослав останавливается. -Когда я был здесь в последнее лето, там происходило что-то странное. -Вот и давай выясним в чем проблема. Я делаю шаг внутрь и останавливаюсь. Передо мной просторное помещение из которого ведут две лестницы наверх и проход внутрь дома. Ярик поясняет: Здесь мы планировали поставить перегородки и сделать барахлятники. -Поясни. -У всех есть вещи, которыми они не пользуются, но выбросить рука не поднимается. Помнишь, чердак у Ольги дома? Мы убирали туда все не нужное в доме, но то, что может пригодиться в будущем или дорого, как память. -Кстати, про чердак у Ольги. Все хотела спросить: почему альбом с фотографиями, письма дяди Бори к твоей маме и его записи оказались на чердаке, а ты о них даже не подозревал. Ярослав виновато улыбается. В последний год жизни мама попросила поднять на чердак этот ящик. Я даже не знал, что в нем. Просто привык выполнять все просьбы мамы не вникая в подробности. Потом, когда ее не стало, мне даже в голову не пришло проверить чердак - в доме была стопка моих детских фотографий, фото с мамой и кое-какие документы, квитанции. Мне и в голову не пришло, что на чердаке может быть что-то спрятано. Мне почему-то хочется подняться по одной из лестниц. -Как ты думаешь, она еще достаточно крепкая? -Перил нет, но за лестницу я ручаюсь. Зачем тебе туда? -Не знаю. Тянет подняться именно по этой лестнице. Мужчина вздыхает. -Этого я и боялся. Я поднимаюсь на третий этаж и вижу небольшое помещение, очевидно, это должна была быть прихожая. Из нее проход в другое помещение, судя по всему здесь планировался санузел. Чуть дальше два других помещения. Одно просторное, но в меру, а второе очень просторное. -Тимоха говорил, что не намерен жениться, а одному достаточно одной, но большой комнаты. -Если он планировал жить один, зачем такая большая комната? - удивилась я. Ярослав смеется. -Так это не комната. Это кухня. -Кухня? - почти кричу я от изумления. -Он говорил, что кухня должна быть большая и светлая. Мол, мы будем приходить к нему со своими семьями на совместные чаепития или праздники и места должно хватать всем. -Странный какой-то. -Ничего странного, - услышала я незнакомый голос из дальнего угла. Оборачи