В сорок два года Софья впервые подстригла соседского мальчика. Через час его мать посту...
В сорок два года Софья впервые подстригла соседского мальчика. Через час его мать постучала в дверь с вопросом, которого Софья боялась всю жизнь — Сколько я вам должна? Софья растерялась. Она ждала совсем другого: зачем трогали ребёнка, кто разрешил, посмотрите, что вы сделали. Нина стояла на пороге, держа сына за плечи. Данька щурился от света в прихожей. Ещё утром чёлка лезла ему в глаза, а теперь он всё время смотрел на своё отражение в тёмном стекле двери. — Ничего. Я ведь не парикмахер. Я бухгалтер. — А стрижёте вы лучше, чем в салоне у остановки. Три недели назад Софья похоронила мать. С тех пор вставала, кипятила чайник и садилась на кухне. На календаре оставался февраль, хотя уже наступил март. Перевернуть лист означало окончательно согласиться: мама больше не войдёт. Все сорок два года они жили вместе. Мама выбирала дочери пальто, советовала, с кем общаться, решала, какую еду покупать. За советами всегда следовало одно и то же: — Я же тебе добра желаю. После девятого класса Софья хотела учиться на парикмахера. Подругам она заплетала косы, кукол стригла так, что соседские девочки приносили своих. Мама схватилась за сердце: — Ты меня в гроб вгонишь. В чужих волосах копаться? Химией дышать? Тебя первый же недовольный клиент до слёз доведёт. Софья поступила на экономический. Потом мамина подруга устроила её в бухгалтерию. Там было тепло, тихо и никто не спрашивал, о чём она мечтала. На четвёртом курсе появился парень. Они собирались пожениться. Но у него не было квартиры, а семья оказалась, как выразилась мама, «не нашего уровня». Софья рассталась с ним. Мама успокоилась. Теперь дома некому было успокаиваться. В тот день закончился хлеб. Софья вышла из подъезда и увидела, как рослый подросток сдёрнул с Даньки шапку и швырнул в грязь. — Эй! — крикнула она. Обидчик убежал. Данька поднял шапку и принялся отряхивать рукавом. — Бомжонком назвал. Из-за куртки. Его мать работала на складе. Софьина мама эту семью не одобряла: Нина курила, громко разговаривала и растила сына одна. — Пойдём со мной в магазин. Поможешь сумки донести. А потом я тебя подстригу. Зарос, как Чебурашка. — У Чебурашки уши большие, а не волосы. Софья засмеялась. Сама удивилась своему голосу. Они купили продукты, постирали шапку, сварили обед. Потом Софья достала ножницы и набросила мальчику на плечи полотенце. — А вы умеете? — Раньше умела. Руки вспомнили быстрее головы. Данька сидел смирно, только спросил, почему у неё нет мужа. Софья впервые спокойно рассказала о том парне с четвёртого курса. — Так вы ещё можете замуж выйти, — рассудил Данька. — Вы не старая. А вечером пришла Нина. — Любой труд должен быть оплачен, — сказала она, услышав отказ. Софья посмотрела на ножницы, оставленные возле зеркала. — Тогда помогите мне вместо денег. Я хочу на курсы. Мне понадобится практика. Нина улыбнулась: — С этим разберёмся. Они подружились. Софья училась, стригла знакомых, а потом пришла за трудовой книжкой. Начальница всплеснула руками: — Сонечка, видела бы тебя мама! Ты уходишь в никуда. Через год эта же женщина сидела в её маленьком кабинете перед зеркалом и просила сделать «как в прошлый раз». Софья поправила на ней накидку и взяла ножницы. Теперь она знала, что делать с руками. И со своей жизнью тоже. Подпишись на нас, чтобы не пропустить! Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!