До свадьбы оставалось четыре дня, когда Лена приехала с сумкой: «Мы расстались». Наташа...
До свадьбы оставалось четыре дня, когда Лена приехала с сумкой: «Мы расстались». Наташа держала сиреневое платье и первым делом вспомнила двадцать семь приглашённых Портниха хорошо ушила бока. На фотографиях Наташа наконец выглядела бы той красивой матерью невесты, на которых всегда засматривалась у знакомых. Её собственная свадьба была скромной: картошка, два салата, гвоздики. С Виктором жили хорошо, ни на что она не жаловалась. Но дочериного праздника ждала особенно. Кафе нашла сама. Молодые хотели совсем небольшой круг, а двадцать семь человек, по её мнению, тоже немного. Пригласила подругу, расспросила фотографа, сохранила причёску в телефоне. Теперь дочь стояла с белой коробкой туфель и сообщала, что всё отменяется. Отец обнял её. Предложил чай. Наташа хотела более разумного: пусть хотя бы попросит не торопиться. За столом Лена объяснила. С Антоном спорили о работе, жилье, друзьях. После каждой ссоры обещали другое, потом она снова уступала, лишь бы не спорить до ночи. Наташа знала вежливого парня. Помогал перевозить стиральную машину, приносил цветы. Правда, перебивал дочь. На слова о работе после свадьбы однажды ответил за неё: посмотрим. Тогда мать улыбнулась. — Но ты же любишь? Лена заплакала. — Думаешь, поэтому нельзя уйти? Если бы была другая женщина, Наташе нашлось бы на кого сердиться. А тут хотелось объяснить усталостью, отложить на месяц, переждать. Она попросила Виктора вмешаться. Он ответил: дочь не один вечер там жила. Перед уходом Наташа предложила позвонить Антону. Просто выслушать. Лена посмотрела на платье. — Ты из-за меня расстроилась или из-за свадьбы? Я человека оставила. Мне самой плохо. Не проси выходить замуж ради твоего наряда. Дочь сразу опустила глаза, пожалела о резкости. Но слова остались. Попрощались неловко. Туфли Лена забыла под вешалкой. Вечером Наташа спросила мужа, неужели ему не жалко приготовлений. — Я думал, это мы для них, — ответил Виктор. Она снова приложила платье перед зеркалом. Видела будущую фотографию, комплимент подруги, как обнимает Лену. Ей было жалко и себя. Признать это оказалось тяжело. Позвонить дочери и назвать всё исключительно заботой о ней — ещё хуже. Утром Лена сама набрала номер. Спала плохо, сходила на работу, собиралась складывать оставшиеся вещи Антона. Наташа сказала, что ему не звонила и не будет. Гостям объяснит сама. Хотелось добавить: всё же подумайте. Она остановилась. Тёте Рае сначала сказала, что свадьба переносится. Та стала уточнять дату для обмена билета. Пришлось исправить: не переносится, её не будет. Подробностей не рассказывала. Дочь к телефону не звала. Родственнику, который рассуждал о легкомысленной молодёжи, ответила, что обсуждать Лену не станет. Часть денег потеряли. С мужем посчитали, поворчали друг на друга и закрыли тетрадь. Дочери этот счёт не отправили. На субботу Лена пригласила мать привезти туфли. После обеда: утром хотела выспаться. Наташа чуть не предложила всем собраться с тортом, чтобы отвлечь. Перечитала сообщение. Нового праздника дочь не просила. Поехала одна. Взяла суп, о котором заранее спросила. Лена говорила об отчёте на понедельник. Потом открыла обувную коробку и заплакала. Наташа обняла её. Не обещала другого, лучшего жениха, не ругала Антона. Сидела рядом. — Ты злишься? — Сейчас нет. Во вторник злилась. Очень хотелось праздника. — И мне хотелось, мам. Только тогда Наташа почувствовала, сколько дочь сама потеряла. Вечером вернулась домой. Сиреневое платье осталось в шкафу. Свадьбы не было, а Лене не пришлось утешать ещё и мать. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!