Люба узнала от заказчицы, что работает в воскресенье. В записной книжке на этот день ст...
Люба узнала от заказчицы, что работает в воскресенье. В записной книжке на этот день стояла «Дача». Подруга за соседней машинкой удивилась: «Мы же за два часа успеем» Двадцать пять лет дружбы. Девять — общей работы. Сначала Люба с Викой шили дома, потом сняли комнату: две машины, два стола, шкаф для ткани. Расходы пополам, заказы у каждой свои. Помочь друг другу — когда получается. Со временем получалось почти всегда. Вика брала больше, обещала быстрее, звала клиентов в выходные. Люба принимала человека, пока та отлучалась, заканчивала, подхватывала срочное. Говорила «хорошо», вечером жаловалась мужу. Он спрашивал, объяснила ли Вике. Нет. Они же подруги, зачем ругаться из-за мелочи. Мелочей накопилось несколько месяцев. Воскресенье Люба хотела провести с мужем: закрыть дачу перед холодами, забрать яблоки, пройтись без спешки. Но заказчица уже была уверена, что обе швеи её ждут. — Я не выйду, — сказала Люба. Вика остановила машину. — Дачу можно перенести. — Можно. Только я не хочу. Подруга сама перезвонила клиентке, поменяла время и закончила платье. Люба уехала по своим делам. Телефон всё равно проверяла — никто не писал. В понедельник сначала молчали. Потом Вика поставила чайник и печенье. Обычно так понимали: всё позади. Люба взяла чашку, но вернуться к привычному уже не смогла. Подруга пообещала больше не назначать без неё. Только вопрос оказался шире воскресенья. Вика весь год говорила о соседней комнате, сотруднице, больших заказах. Хотела расширять дело. Любе, которой было пятьдесят два, хватало своего объёма. Нравилось шить, а не бесконечно торопиться к следующему росту. — Никто тебя не заставляет, — сказала Вика. Люба не стала зачитывать список праздников и поздних вечеров. — Я тоже не говорила прямо. Соглашаюсь, потом злюсь. Думаю, ты сама догадаешься. Вика призналась, что угадывать не умеет. Ей хотелось больше зарабатывать, расти. Это был её замысел, в котором подруга всё меньше находила себя. Люба сказала, что им стоит работать отдельно. От одного кивка стало страшно. Вика ушла обедать одна. Люба смотрела на машину и вспоминала совсем другое: как подруга приехала после смерти её отца. Как сама забирала Викину дочь, когда та болела. Всё это оставалось правдой, даже если теперь трудно делить комнату. Люба нашла небольшой кабинет этажом выше. Одной выходило дороже. Посчитала — справится. Сначала завершили обещанное. Два общих заказа довели вдвоём, новых не брали. На листке разделили вещи. Из-за шкафа спорили о сумме выкупа. Не сразу договорились, но договорились. Ни одна не стала доказывать цену шкафа двадцатью пятью годами дружбы. Когда муж переносил машину, Вика собрала найденные катушки. Напомнила забрать чашку. От светлого кружка на опустевшем столе у Любы сжались губы. Первое утро было тихим. Клиентка пришла, примерка прошла обычно. Только рядом некому было сказать про погоду или спросить ножницы. Через месяц подруги встретились у выхода. Пошли до остановки. Разговорились о детях, вспомнили смешное. Автобус пришёл, Люба не села — предложила кафе. Почти час говорили о том, на что между заказами никогда не хватало времени. Позже Вика попросила помочь в пятницу. Объяснила объём и часы. Люба посмотрела записи: не сможет. — Поняла. Тогда иначе сделаю. Без обиды спросила про субботние магазины: нужен подарок дочери. Встретились у метро без ткани и срочных сроков. Люба заметила новый шарф подруги и сказала, как ей идёт. Давно хотелось сказать что-нибудь такое простое. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!