Не ешь после двух. Он снова придёт». Эти слова Марина нашла в чужом пакете вместе с таб...
Не ешь после двух. Он снова придёт». Эти слова Марина нашла в чужом пакете вместе с таблетками и детской фотографией. Вернуть находку оказалось сложнее, чем взять «Вера, не ешь после двух. Он снова придёт. Таблетки в боковом кармане. Не спорь с ним и позвони мне». Ни подписи, ни номера. Пакеты перепутались в электричке. Напротив Марины сидел мужчина лет шестидесяти в сером пальто. На станции Лесная он вышел с пакетом той же аптеки. Марина позвонила на станцию и в бюро находок, но чужой пакет никто не приносил. В боковом кармане лежали таблетки от диабета и фотография девочки. На обороте: «Верочка, первый класс, 1973». Но без лекарств человеку могло стать плохо. После работы Марина поехала на Лесную. Продавщица узнала мужчину на записи: — Это Семён Ильич, живёт в доме напротив. Только осторожнее: у них сын буянит. Дверь открыл тот самый мужчина. — У вас мой обед, а здесь лекарства Веры. — Нет никакой Веры. Из квартиры донёсся женский голос: — Сёма, кто там? Андрей пришёл? Из лифта вышел высокий парень. — Пап, познакомишь? — Здесь нет никакой Веры, — сказал он без улыбки. Из комнаты донёсся шум, и женщина попросила: — Андрей, не кричи. Семён Ильич захлопнул дверь перед сыном. — Не надо было вам приходить, — прошептал он. — Тогда кому отдать таблетки? Он впустил Марину. Вера сидела на краю дивана. — Это моя сестра, — сказал Семён Ильич. — Андрей её сын. — Так вот кому отец носит лекарства, — произнёс Андрей. — А мне рассказывает, что мать умерла десять лет назад. — Она жива, — сказала Марина. — Пока жива. Марина положила пакет на стол. Вера узнала фотографию. — Записку я написала сама. Андрей приходит после двух. Тогда я уже устаю спорить. Андрей забирал её пенсию, покупал продукты и требовал подписывать бумаги. Угрожал признать мать недееспособной и оформить опеку. Семён Ильич пытался вмешиваться, но сын напоминал, что квартира записана на него. В прошлом месяце Андрей ногой вышиб дверь. — После этого Вера стала писать записки, — сказал он. Участковый приехал на следующий день. Вера сначала отказалась писать заявление: боялась, что сын лишится работы. Но брат убедил её: — Ты его сам вырастил. — Поэтому и знаю: Андрей отступает только там, где есть граница, которую поставил не он. Марина осталась по просьбе Веры. При ней было легче рассказать всё. Заявление написали. Вечером Андрей пришёл с адвокатом. Увидев участкового, оба заговорили тише. Документы вернули, замок сменили. Семён Ильич поставил камеру после согласия Веры. Через месяц Андрей прислал матери продукты. Она вернула пакет, оставив пачку чая. — Почему чай взяла? — Он хороший. А границы границами, добро переводить незачем. Марина иногда приезжала на Лесную: Вера оказалась отличной собеседницей и умела чинить одежду так, что шва не было видно. Однажды Андрей встретил Марину и спросил, как мать. — Позвоните ей. Если она не захочет говорить, положите трубку. В тот вечер Вера слушала его четыре минуты, затем сказала: «На сегодня хватит» — и сама завершила разговор. Весной в электричке Марина снова увидела Семёна Ильича с ярко-красным пакетом. — Вера выбирала. Сказала, серый в нашей семье уже однажды чуть всё не испортил. Он вернул Марине её пакет выстиранным и аккуратно сложенным. Внутри лежал новый контейнер: прежний треснул, когда Андрей бросил его на подоконник. Вера сказала, что принимать помощь тоже часть приличных отношений. В пакете лежали три контейнера. Третий Семён Ильич протянул Марине. Вера положила туда гречку, два яйца и записку: «После двух можно. Теперь никто не придёт». Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!