В это лето спидометр накручивал не одну сотню километров, чтобы то там, то сям мы собир...
В это лето спидометр накручивал не одну сотню километров, чтобы то там, то сям мы собирали любимую клубнику. И много чего ещё. Настала очередь Укмана. За викторией опоздали, но лесные ягоды в тех краях багажником можно черпать. Вдали от заводов, мусорок, пыли, на высоком берегу Уфимки. Чище не сыскать. — Не езди туда лишний десяток, сворачивай, — сказала прабабушка. Мы её звали баба Маня. — В прошлом году здесь пусто было, — спорила, но руль уже резко дал влево. — Растовналась, смотрю, хоть родные места посмотришь. Для меня, да, они были родными. Бабка же сюда переехала в 45 лет из Дуванеев, так она называла деревню, в которую вышла замуж. За тридцать лет хоть и привыкла у старшей дочки с зятем, а душой всё "в-за Белой" косила да дрова готовила без погибшего на войне мужа. Для четверых детей и свекрови, любимой кровинушки. — Оля, помнишь, как в этот конец за молоком ходила? — Ну, конечно, забудешь разве. Деревня растянулась на две тысячи метров, мы на другом конце, у школы. Мне четыре с хвостиком или без. Бабушка с дедом, настоящие сельские интеллигенты, корову не держали. Овечками обходились. Бабка Маня сама готовила сено, хватало. Сунут мне в руки бутылку из-под подсолнечного масла, может, из-под портвейна за 3 рубля 40 копеек, и вперёд, к деду Павлу и бабе Ефросинье Кулешовым. Думаю, это была гуманитарная помощь. Денег те не брали, подкармливали доходягу. Пока назад иду, полбутылки выпью. Хитрость такая у них, стратегия. По пути собаки на привязи, все дома знакомые. Рядом Матвеевы. Между нами тропинка и прореха в изгороди. Через ту дыру я бегаю есть пельмени к тёте Гале и дяде Пете каждый вечер, пока бабка не видит. Потом тётя Луша. У неё кисленка, щавель, у забора растёт. У Рюминых плюшки вкуснейшие. Хотя баба Маня шаньги пекла, но чужое лучше. У тёти Клавы грядка мака. Не запрещали тогда сеять. И малина со спичечный коробок. Напротив одинокий дом тёти Таисьи. Потом она около сестры Анисьи другой купит, потому что домишко был холодным и рушился. Дальше другая моя прабабушка, по деду, Дуся. У неё самый вкусный ржаной хлеб и смешная собака Тошка. Тошки меняются, а бабка Дуся стрижёт их и всё вяжет-вяжет носки, варежки и пояса. После бабы Дуси живёт баба Маша. Она читает наизусть стихотворение "Вот моя деревня, вот мой дом родной... ", которое учила в третьем классе. Сейчас ей 80 с лишним. Следующий дом я миную осторожно, потому что когда-то услышала, как тётя Маруся, тётка деда, выговаривала бабе Мане:"Ох, вырастет из вашей Алëнки настоящая бандитка!" А что? Если пару кошек за хвост потянула или в будку залезла. Речку в брод перешла по шейку под её огородом? Так ведь короче к дому. Ещё у неё манную кашу с яблоком ела, да. Какие были мои годы и возможности? Полдеревни пройдено в одну сторону. — Баб, я всё помню. Каждый закоулочек. И ягодки с поля что мёд. Полные вёдра мёда на зиму. До следующего лета. Истории_впрок