Багышла казалась уютной и была похожа на прабабушку в чистом фартучке.
Багышла казалась уютной и была похожа на прабабушку в чистом фартучке. В некоторых местах мелкая, что можно перебежать малышне по камешкам на другой берег. В других — узкая, и хотелось перепрыгнуть. Но не стоило так делать. Опасных омутов в ней, как и рыбы, было достаточно. Да, в нашей маленькой речушке, речушечке Багышле водилось много рыбы. Холодная даже летом, она подпитывалась родниками. Купались мы только совсем в жару и то с оглядкой. Глядишь — у тебя уже чирей на одном месте выскочил после заплывов. А рыбе здесь рай. Щуки. Про них я расскажу потом, как мы дедом браконьерничали вёснами. Серебристая сорожка. Точно не помню. Может, она с ершами в Усе водилась. И главное. Тут обитал хариус. Люди, хариус. Божественная рыба, вкус которой я забыла за последние 40 лет. Хариус любит чистую студёную воду, глубокие омуты. Это его дом. Он здесь хозяин. Мальки. Тысячи мальков. Берёшь стеклянную банку, горлышко завязываешь марлей, в середине прорезаешь отверстие, кладёшь на дно на мелководье. Сам босиком ходишь по колено. Платье мокрое, всё сырое до ушей, чего уж там. А ты счастлив. Ты богат, как Крёз. Потом наступили 80-е. Речку решили перегородить и в новом пруду разводить рыбу. Не знаю, какую они рисовали в своих мечтах. Но масштабы были, как у захватчиков. Багышла в верховье превратилась в болото. В пруду мы первые года два купались и грезили о великом пляже. Вдруг навалилась перестройка. Стоп, здесь нецензурно не выражаются. Пруд затянуло тиной, насыпь, эту грандиозную дамбу, прорвало, вода утекла вместе с деньгами. А болото и исковерканный ландшафт остался, как напоминание в миниатюре о разрушенной стране. Багышла и сейчас пытается выжить, сопротивляется. Истории_впрок