На мусорке взрослые тётеньки обижали мальчишку. ,,Саша! Нельзя так делать, больше не вз...
На мусорке взрослые тётеньки обижали мальчишку. ,,Саша! Нельзя так делать, больше не вздумай", - грозили пальчиками. Блеснула кровь. ,,Сын", - похолодело в груди. Уже рядом. ,,Товарищи, Лукашины мы, Лукашины! Перепутали с кем-то! Это какой город?!" - послышался стон незнакомого стойкого Сашули. ,, Мам, я здесь", - сбоку пробурчал кто-то на две головы выше меня, похожий на сына. Точно, похож. Он. Вырос-то как за два месяца. - Посуду вымыл? - Сама вымой, вечно болтаешь до 11 вечера по телефону, у меня контрошка завтра. - Так я про танцы, сы..., - начала оправдываться я... - Ага, сегодня танцы, завтра форма, послезавтра стихи. Я тебе зачем? Я есть? Я подняла горшок герани с холодной земли, подумала: ,,Исправлюсь, пересадить бы". Герань заалела, брызнула лепестками, взметнулась вверх, ударилась в сердцевину слепящего фонаря и полетела на север. При бескровном фонаре солнце забило в глаза ещё ярче. ,,Откуда оно в 11 вечера?" - мелькнуло на секунду. Я очнулась, открыла глаза, подошла к окну. Город раскинулся предо мною в полном мраке, встречал ленивую зарю. Звонок разбудил окончательно. ,,Буду сегодня вечерним поездом!" - кричал в трубку муж. ,,Кровь снится к родне", - дорОгой на работу я, довольная, разбирала по косточкам нелепый сон. Всходило солнце. Зажигались уличные фонари.