Соединённые Штаты переживали не только панику, но и раздел своей земли: в марте 1820 го...
Соединённые Штаты переживали не только панику, но и раздел своей земли: в марте 1820 года соглашение разрешило спор о рабстве на новых западных территориях, и Миссури входил в союз как рабовладельческий штат. Главным богатством страны оставался хлопок: за десятилетие с 1820 года он давал около половины стоимости всего американского вывоза, и почти всё это шло в Ливерпуль. Южная Америка довершила отделение от Испании, и серебро Перу и Мексики больше не шло через Атлантику правильными караванами. Русские деньги, тариф и ярмарки Россия завершала денежную перемену: серебряный рубль был объявлен единицей счёта, бумагу перестали печатать сверх нужды, и старые ассигнации заменяли новыми образцами, добавив двухсотрублёвые билеты; обмен следовало завершить к началу 1821 года. В обращении в 1817 году было восемьсот тридцать шесть миллионов рублей ассигнациями, а к 1823 году осталось около пятисот девяноста пяти миллионов, а средний курс серебряного рубля за 1820 год составил триста семьдесят четыре копейки ассигнациями. Внешняя торговля жила по тарифу 1819 года, самому мягкому из всех российских: он снял почти все запреты на ввоз и вывоз, хлеб, пенька и железо пошли за границу вольнее, зато казна потеряла часть пошлин, а свои суконные заведения не могли спорить ценой с английскими. Главным торжищем страны осталась ярмарка под Нижним Новгородом: после пожара в Макарьеве в 1816 году её перенесли в город к устью Оки, и в 1820 году она шла там четвёртый раз, ещё в деревянных балаганах. Через неё шли сибирская пушнина, уральское железо, персидский шёлк и кантонский чай, а через Кяхту в Россию ввозили уже больше ста тысяч пудов чая. Россия Русское богатство считали душами, и первым домом страны оставались Шереметевы: их наследнику Дмитрию в 1820 году не было и восемнадцати лет, но за ним числилось около ста пятидесяти тысяч крепостных и сотни тысяч десятин, соединённых в один из самых больших частных доходов империи. Рядом стояли старые княжеские и графские дома, у которых земля мешалась с промыслами и винокурнями, а фамильные собрания картин стоили не меньше хорошего имения. Главная перемена года коснулась питейного дела. В 1819 году казна перестала отдавать винные откупа товариществам купцов и ввела казённую продажу вина: откупщик больше не покупал на годы право торговать по целой губернии. В 1820 году этот порядок работал первый полный год, крупные откупные товарищества распались, а их деньги ушли в винокуренные заводы, соляные промыслы и казённые подряды. Сборы нового порядка оказались ниже прежних откупных сумм, и через несколько лет откупа пришлось вернуть. Право курить вино принадлежало дворянам, и помещичьи винокурни работали теперь на казну. Купеческих семей стало заметно меньше, и не от разорения, а от цены самого звания: в 1820 году в списках числилось около шестидесяти семи тысяч человек против восьмидесяти двух с лишним тысяч в 1816 году. Чтобы записаться в первую гильдию, требовалось объявить капитал не меньше пятидесяти тысяч рублей и заплатить сбор около пяти процентов. Зато на этом убывающем сословии поднялись семьи, вышедшие из крепостных. В селе Зуеве Богородского уезда крестьянин-ткач Савва Морозов, старообрядец и крепостной помещика Рюмина, имел уже собственную ткацкую, а в 1820 году, по счёту самой семьи, выкупился на волю с сыновьями, заплатив семнадцать тысяч рублей ассигнациями. Отдельно стоял уральский род Демидовых: их заводы давали стране значительную часть чугуна, а старший в роду, живший больше за границей, тратил доход на чужие музеи, оставаясь одним из первых богачей империи. Топ-3 богатейших людей года