Самовар, который не пропустила цензура: слухи о тайной жизни Николая II — 31 августа 2026 г. в 03:42:19.899
Самовар, который не пропустила цензура: слухи о тайной жизни Николая II В 1898 году тульский фабрикант Василий Баташов едва не угодил в полицию из-за собственного подарка императору. Он привёз к тридцатилетию Николая II роскошный самовар с греческим орнаментом и ручками в виде изящных балетных ножек. Посвятив свою работу музе танца Терпсихоре, мастер рассчитывал подчеркнуть роль государя как покровителя искусств. Но во дворце восприняли это иначе: чиновники протокола усмотрели в «балетных» деталях оскорбительный намёк на отношения императора с балериной. Фабриканта обвинили в неуважении к императрице, однако он не понял ни слова из обвинений, а в его карете нашлись ещё три запасных самовара, так что его отпустили. Злополучный экземпляр было велено переплавить, но, разумеется, никто этого не сделал. Скандал с самоваром стал лишь эхом старой столичной истории. Связь наследника престола с Матильдой Кшесинской устроил его собственный отец. Александр III, желая сделать из флегматичного Ники мужчину, посадил рядом с ним на торжественном обеде после выпускного спектакля Императорского театрального училища именно эту жизнерадостную польку. Балет в те времена считался почти легальным местом для романов аристократов, так что никто не удивился. Молодой человек исправно навещал балерину под именем гусара Волкова вплоть до своей свадьбы с Алисой Гессенской в 1894 году. Газеты пытались писать об этом, но цензура жёстко вырезала такие материалы, и слухи оставались достоянием одной только столицы. Гораздо позже в тень Кшесинской попала ещё одна женская фигура — поэтесса Анна Ахматова. В мемуарах Эммы Герштейн проскальзывала фраза, что Ахматова терпеть не могла своё стихотворение «Сероглазый король», будто бы потому, что ребёнок у неё родился от короля, а не от мужа. Художник Юрий Анненков в эмигрантской книге «Повесть о пустяках» прямо писал, что между 1909 и 1912 годами литературный Петербург только и говорил о романе Николая II и Ахматовой. Для таких встреч не нужно было искать тайные ходы: окна дома поэтессы в Царском Селе смотрели на императорский парк, где монарх нередко прогуливался. Сама Ахматова никогда не подтверждала и не опровергала эти толки. Но её ранние сборники «Вечер» и «Чётки» были переполнены образами сероглазого возлюбленного, а у Николая, по словам дипломатов, были именно серые лучистые глаза. Успех этих стихов, которые сама поэтесса называла беспомощными, выглядел подозрительно единодушным — критики словно наперебой расхваливали фаворитку. После революции их пыл куда-то делся. Впрочем, Анна Андреевна всегда держалась с удивительным достоинством, и только сын Лев в сердцах умолял её: «Мама, не королевствуй!» Так и живут бок о бок в истории скандальный самовар, стихи и дворцовые сплетни. Одни видят в них доказательство человеческих слабостей, другие — лишь игру молвы. Но так ли важно, где заканчивается правда и начинается миф, если сами эти истории уже стали частью нашей культуры? Подписывайтесь чтобы не потерять История России