Туманно всё, кроме конечной цели — 12 марта 2026 г. в 10:08:13.693
Туманно всё, кроме конечной цели Облако заволокло дымкой таящих зимних вод. В небе повисла весна. А в лужах сияло упавшее солнце. Нежными, но острыми как кизлярские ножи лучами оттепель чертила маршруты проснувшихся от долгой спячки обитателей русской Земли. Планета вращалась по часовой, а писаря голова - по колесу для рыжих белок. Он думал, как бы ему снова подумать. Он знал, что письмо его долг. Он помнил, что собирался многое записать. Но все ненаписанное играло с ним в прятки. Куда и в какие нелетние дали его большой головы уходил замысел? Где прятались выпавшие ростки посеянных еще по зиме мыслей? И что будет дальше, если он не сядет писать? Было ясно: писать жизненно необходимо. И он отодвинул свой боевой стул, зарядив в клавиатуру словесный порох. Что делать, когда делать не можешь? Он много раз уже успел поделиться своими принципами выхода на поле строго к свистку, а не по наитию и в объятиях музы. Вдохновения как искусственного дыхания ждут те, кто уже все успел. Рот-в-рот может случиться, если тебе будет послана милость свыше. А сердце-к-сердцу - дело любви, то есть труд. Постепенный, требующий усилий, взыскательный. Как подъем по будильнику, как пополнение в строю по тревоге, как очередь по приказу: писатель, быть может, свободен, а писарь - на службе. Не можешь? Старайся. Старание вознаградиться. Не знаешь? Спроси. У телефона, что кажется все более всеведущим, у ветра, что уносит туман, у подсознания, которое хранит террабайты прожитого и сверх того - неслыханное, но глубинно твоё. Но что писать? Полезное не всегда осязаемо Все потребляют витамины, живительные и живые. Лось видит их в соленой кашице вдоль тщательно обработанного зимой асфальта, конь в щекастом яблоке, человек в румяных томатах и зелени с грядок, напоенных и умащенных полезностями. А писарь - сразу в незримом. В конченом итоге так будет честнее, ведь никто из нас не видел витамин в микроскоп. Какой он формы, разглядит ли его тусклый дальтоник, что на нем за узоры и ярлыки? Кто знает, не пишет. Кто пишет, не знает. Писарь не может стоять, иначе уйдет под снега. Он катиться как асфальт по свежему битуму: верно и медленно, настойчиво и укатисто. А сюжеты и персонажи - его окружают. Вот за окном ближний выливает хвостатого корги. Вот чашка напоминает заборошки с настенными росписями знакомых уже и читателю, умелых художниц. Вот Небо, вот город, вот жизнь. А вот и то, что после нее. Я сел писать? Писать село меня? Никто не разберет: ведь и писарь и письмена суть комбо, сет, единая упряжка. Их подают строго вместе, как греческий кофе с холодной водой: ни в коем случае не смешивая, но обязательно одновременно. И что в них важнее - кофеин или горечь горячего, прозрачная разгрузка для сердца или контраст - не знает ни турок, ни турка. Писать - это акт. Пишущий выплескивает себя на папирус, листок, или экран. Он не за стеклом, он и есть это стекло. Узористое что витражи, если жизнь наградила талантом, калейдоскоп, если речь о более чем таланте. И разной степени застиранной тусклости, если есть всего лишь способности вкупе с трудом. Но и очки с затемнением или поляризацией на скорости сильны спасти жизнь! Иной раз выход из краски просто необходим - как лезвие против пут, как ключ от наручников повседневности. Прошло менее часа: буквы выстроились в маленький домик. И писарь его посадил в огороде своих нестройных строк. Ведь цель была не поразить, а попасть в саму жизнь. @izgermanii