Любовь и болезнь: о романтике записки инвалида — 30 мая 2026 г. в 11:26:16.395
Любовь и болезнь: о романтике записки инвалида Никогда еще о более сокровенном я с вами не говорил. Признавался, что у меня есть тяжелый диагноз. Делился ответами на вопросы особо смелых читателей и рассказывал, как мне живется. Были и вполне искренние, хоть и с улыбкой повествования о Филиппе и девушках. Но когда мне советуют жениться, я всегда ухожу от реакции за иронию или даже сарказм. “Я - калека” - бросаюсь на воздух избитым клише. “А зачем же тебе нужна жена?” - цитирую я девушку, узнавшую, что я инвалид. Но таких как я - море. Особенно, после ковида и во времена войн. На одной ноге мы возвращаемся с поля боя, наши легкие не дышат даже в пол силы, у нас фобии, тревожность, ПТСР. Мы - коллективный калека. И что с самое интересное, и формально здоровое нынче нередко еще более больные, чем мы. Как же нам быть с Любовью, без которой нет жизни? Всем ли быть добровольным скопом? Или вынужденным отшельником? Открываю самые закрома своего сердца. Размером с мой кулак Говорят, сердце у человека размером с его же кулак. Я не жаловался на размеры последнего: я родился с довольно большими клешнями. И мне хочется отдавать свое гулкое сердце: все вы знаете, как я говорю о городах и картинах, футболистах и музыкантах, строчках или поэтах, которых люблю. О погоде, о птицах, обо всем, что во мне откликается. Я пою. Сдерживать пылкое сердце - непросто. Я не знаю, насколько я создан быть семьянином: опыта нет. Да и слишком уж я своенравен, упрям, и раним. Со мной было бы, думаю, непросто и в карцере, и на корабле, а тем более, в браке. В упряжке длинною в оставшийся двоим век. Я люблю любить. Но любить меня это не делает проще. Ведь никто из нас несовершенен, но у некоторых есть еще и физические недуги, скачки настроения на фоне гормональных качель, и огромные траты на медицины. А еще и отсутствие серьезных доходов. Не вся та Сниткина, кто Анна Заложить последнюю юбку, чтобы выкупить долг писателя-мужа - не только несовременно. Это кажется, в общем, конечно, безумием. Сколько в этом любви? А сколько священного трепета? Дело ли в том, что Анна Григорьевна не могла не любить своего Федю? Или же в том, что он написал альманах всего самого русского и великую книгу последних вопросов? Я - не он. Да и не мечтаю об этом. Я вообще хотел заниматься наукой, а попутно быть материально успешным в бизнесочке и инвестициях. Никогда и не думал писать. А тем более - писать как великие. Почему моя Аня должна покрывать мои траты на уколы, шприцы, и колеса? Помогать мне тянуть мою лямку, финансируя визиты к врачам? И смотреть на головокружения, выясняя - по Веничке - стошнит ли, или с*люю? Мученица - призвание. А призвание не бывает от мужа. Оно - свыше: от Неба, от Родины, от Милосердия. Милая + сердечная = милосердная? Я решал в прошлой жизни уравнений бездонные тонны. Но такого мне не разрешить! Быть ко мне милой - возможно. Быть сердечный - врожденной свойство, которое можно развить: сердце- мышца, и ее можно и должно качать. Но насколько одно с другим выльется в милосердие? Милосердие не разовое, а изнурительно будничное и рутинное. Каждый день, каждую ночь. Вместо сна, в зной и бурю, до гробовой. Быть всегда со мной рядом - за то, что я буду любить, буду верным, и попробую нести за нас, где возможно, ответственность. Нет, “за это” - пожалуй, слабые аргументы. И список короткий, и “где возможно” в нем через край. Стало быть, любить меня и терпеть она должна захотеть из чистого принципа? От избытка сердечности, ради подвига. По любви не ко мне. А из невозможности не любить. Звучит громко и пафосно. Очень занудно, как скажет зумер. И беспомощно, как скажет миленниал. Стало быть, мы, калеки, должны быть одни? “Нет, найдите себе инвалида в упряжку! Двое в поле - уже не один!” - звучит красочно, но скорее надумано. Ведь слепой поведет другого слепого… (Мф.15:14) Быть же вместе - труднее, чем пасть смертью храбрых. Героизм с не-героем. И без героина. @izgermanii