Что если я испишусь? — 27 мая 2026 г. в 11:06:21.777
Что если я испишусь? За компьютером их было двое. Его тень, и его светлый образ. Светлый образ был памятен по старым текстам. Он сиял в его воображении, обещая сверкать дальше не менее. чем раньше. Его тень же стучала по клавишам. Мимо нот и мишеней, прямо в ад. Туда, где нет надежды. Где никто не любим. И где можно бы было, наверное, потеряться, не будь ад - цикличен. Как на МКАДе возможно себя потерять? Все колечное - бесконечно. И круги на воде, и девятый круг ада, и Олимпа четыре кольца. Бесконечно и отсутствие вдохновения: ты не знаешь откуда оно приходило, еще меньше того понимаешь, куда его унесло. Ты писал, а теперь замолчал. Но пытаешься натужно хрипеть, а звучишь как мембрана на порванной студийной колонке. “Что если я испишусь?” - главный страх автора. Но не писаря, ведь творчество - не его служба. На службе Если автор работает, или чаще - вторит, то у писаря - служба. Он садиться к чернильному столику не от яркого “я могу!” или нежного поцелуя эфимерной и пакостной музы. Письмена - его ежедневная рутина. Вести ратный дневник, строчить в клеточку и в линейку, быть летописцем - его скромный удел. Он не знает понятия “перерыв” или “учет.” Жизнь идет? Значит, с ней в ногу танцуют и письмена. Писарь знает, что было, видит, что происходит. И не смеет загадывать: не его ума дело. Да, он может запечатлеть предпосылки, но не будущее как таковое. Писарь служит соратникам. Наносит потери противнику. Не из чувства, а в силу долга. Он испишется, когда кончится жизнь. А пока у нее бьется сердце, его пальцы водят по клавишам. Неужели ты не боялся? Ну, признайся же, ты не мог не бояться! Вот ты будешь писать сперва лучше, затем даже сносно, и однажды ты станешь писарем-профи. Как Леон, в солнечных и защитных очках, с кактусом на руках, и в каморке, где ты незаметен. Профи должен бросаться в глаза только делом, отработав же, он растворяется в шашечной дымке. Подтянулся, отжался, припал, заскулил. Это все не для всех, это слышит лишь кактус. Ну, признайся же! Ты точно боялся стать профи. Неужели ты не очковал? Не стремался? Разве что, если ты и не писал, не творил. Может быть, дело в том, как ты относился к тобою написанным текстам? Если это действительно дробь и очереди, если анналы да летопись, ты счастливчик. Ведь в этом кино ты не более чем оператор. Да и вовсе все то не кино. А документальная лента, что заправили в пулемет по прозвищу “Макс.” А что если все же… “Все же” не будет. Как лета не будет в картине про ядерную зимý. Оставь “все же” для тех, кому есть, что терять. Ты уже потерял кое-что, остальное же учишься не иметь. Может быть, ты владелец, но точно не собственник. Твое тело, дыхание, твои мысли и строки - все это “твое” лишь на время. По доверенности. Негласной, написанной, и потому очень призрачной, больно конечной. Больно? Разве что, если ты начнешь за все это держаться. Если же ты не держишь только себя в рукавицах, ты свободен. От страха, от риска, от смерти. Ты живешь полной грудью. Твои тексты написаны твоим читателем, жизнью, и немного случайностью. Ты же просто строки выводишь на светлом экране. Для всеобщего обозрения. Не писатель, и не сочинитель. Не автор. Но и не графоман и писака. Ты - служивый. Дадут звание - отлично. Будет жалование - прекрасно. Если нет - не для тебя. Для тебя же придет, ой, Пасхá. Ты на верном пути - потому что и путь тот не твой. @izgermanii