Тяжело легко болеть — 29 мая 2026 г. в 12:30:40.133
Тяжело легко болеть Где расставить запятые? Или заменить их, может быть, на двоеточия? Предложения тем более емкие, чем бесконечнее их конечность. Я люблю вс многослойное и понятное настроенным на смысл. Лишнее сбежит, а главное услышат те, кому оно небезразлично. Тяжело ли, иль легко? И болеть ли? Поделюсь своими впечатлениями от трех лет в горизонтальном положении. Пару раз я уже успел почти что спрыгнуть со сколы: я летел по лестнице. Нет, не по ступенькам, а в колодец. Пару раз и даже больше меня чудом откачивали: давление падало в безбрежные бездны. Один раз я чудом выжил. Сотни раз я рвал себе кулак потертыми зубами. Я скулил, стонал, и снова находил возможность жить. Не вставал? Тогда ложился на Восход. Ничего: иногда и снайпер лучше отработает, пригнувшись. Можно ли идти вперед, когда лежишь? Дело тоньше, чем физические рамки. Сколько же мне лет? Мы склонны давить на цифры: "скоростной режим нарушен,” “баба - ягодка опять,” “перешел на сорок. Теперь мне сорок.” Все избитые клише - преступны. Знаю дедушек, которые вывезут. Видел девушек, которых не вызовут. Много ли по ровной трассе в сухую, ясную погоду двигаться со скоростью 90 км/ч, когда она свободнее пустыни? Поздно ли включать добротный рок, если ты дважды не попал в “клуб 27”? И в чем смысл начинать писать, чего ты никогда не делал, только после того случая, когда ты должен был уйти в небытие? Относительность всего на свете оказалось еще более убедительной на практике, нежели меня учили теоретики. В чем-то я седой старик: с тусклым и отчаянно глубоким взглядом, о котором запоздалый подросток скажет “дуууушно!” А во вкусах и знании современности я даю фору многим, кто меня моложе на 15-20 лет. Как это происходит - я не знаю. Вероятно, дело в главном: в желании. Я люблю жить интенсивно, не цепляясь при этом за жизнь. Стар ли, млад ли - мне неважно. Уже стало неинтересно. А вот чем живет зелененький юнец - меня волнует. Мне с ним жить, если только не умру. Ну, и тяжело ли? Тяжело принять, что ты уже не тот. Это ведь предвестник смерти. Той, которой все боятся, и особенно те смельчаки, которые уверены, что им нестрашно ничего. “Я готов - умру, хоть прямо сейчас!” - говорит изрядно тренированный, черным-черно шнурованный носитель брутальных сапогов и гражданских камуфляжей. Ты уверен? Давай начнем с ничтожного: отнимем тебе палец на ноге, как бывает с диабетиком. Или грудь, как ежедневно делают в каждой клинике для девушек и женщин. Самую малость. Не ногу, не руку, и не глаз. Страшно, не готов? А к тому, что заберут все тело - подготовился, ты говоришь? Я отвечу искренне: вот я боюсь. Умереть. Потому что это редко безболезненно, во сне, иль незаметно. А последние мгновение могут показаться вечностью. Когда Анна К. летела под самый поезд Харона, ей было не до шуток про отсутствие страха. Что творилось в ней, не знает и Толстой. И за это ему отдельная благодарность: я хотел бы, чтобы эта тайна осталась за семью печатями. Мистерией. А чего же тут легкого? Легко, если ты уже ничего не требуешь. “Мужа мне, детей, карьеру, три комнаты и кухню, дачу, и кроссовер розового цвета.” - строит планы несчастный. Ему кажется, что его ждет богатство. Стоит только плану не воплотиться, и он будет съедаем тревогой, фрустрацией, и желанием протеста. Нищий духом же спокоен. Что терять, когда у тебя ничего нет? На что будешь ты роптать, когда просил только возможности не зависеть ни от чего? Да, похвастаться такой безбедной нищетой могут ли былинные герои, у которых нет даже биографии. Только жития. Но и потеряв контроль над собственным гормоном, утратив право есть любимую еду, и живя лишь на таблетках и уколах, ты становишься немного более щедрым. Легче жить, когда никто не знает, проснешься ли ты утром, если просто-напросто забыл принять пилюлю. Легче спать, когда ты спишь совсем один. Легче встать, когда головокружение укладывает с самого утра. Тяжело, но очень все легко. @izgermanii