Отец потребовал называть его новую жену «мамой».
Отец потребовал называть его новую жену «мамой». Когда Сергей Викторович поднял бокал за столом, Марина подумала, что отец наконец перестал возвращаться к одной и той же теме. На его пятьдесят шестой день рождения приехали все четверо детей: Марина, двадцатичетырёхлетний Денис, двадцатиоднолетняя Оля и семнадцатилетняя Катя. Их мать с отцом развелись пять лет назад. Через год Сергей Викторович женился на Елене. Дети относились к ней ровно: поздравляли с праздниками, помогали, если просила, приезжали в гости. Называли по имени. Именно это отца не устраивало. За столом сидели и взрослые дети Елены. Её сын, передавая Сергею Викторовичу тарелку, привычно сказал: — Пап, тебе салат оставить? Отец улыбнулся и посмотрел на своих. — Вот. Человек всё понимает. Марина сразу поняла, куда идёт разговор. За четыре года они обсуждали это десятки раз. Сергей Викторович считал, что слово «Елена» подчёркивает дистанцию, а «мама» означает, что дети приняли его новую семью. Марина каждый раз отвечала одинаково: у них есть мать, она жива, они с ней близки, а к Елене относятся уважительно. На этот раз отец не стал спорить. — Хорошо. Все взрослые. Называйте как хотите. Но тогда и от меня не ждите семейных обязанностей сверх тех, что я обязан делать. Денис отложил вилку. — Это про что? Сергей Викторович повернулся к Кате. Она заканчивала одиннадцатый класс и собиралась поступать в областной университет. Отец сам предложил: если пройдёт на бюджет, первый год будет ежемесячно переводить ей двадцать пять тысяч на общежитие, еду и дорогу, чтобы она не искала работу в первом же семестре. Катя уже считала эту сумму в своём плане. — До восемнадцати я свои обязанности выполню, — сказал отец. — А дальше помощь бывает внутри семьи. Нельзя одной рукой отталкивать мою жену, а другой брать у нас деньги. Елена сидела рядом и не возражала. Марина почувствовала, как Катя ногой задела её под столом. Она ответила отцу, что обращение к человеку — не платный тариф. Сергей Викторович нахмурился. — Я никого не покупаю. Я хочу нормальную семью. У Лены дети смогли принять меня. Почему мои четверо должны годами показывать, что она для них чужая? Оля сказала, что никто не считает Елену чужой. На прошлой неделе она сама возила её из поликлиники. Денис зимой ремонтировал ей машину. Марина каждый год собирала всех на день рождения отца. Но Сергей Викторович перечисление не услышал. — Значит, одно слово произнести тем более нетрудно. Разговор закончился без крика. Отец переключился на работу, гости снова заговорили, кто-то разрезал торт. Катя почти не ела. В машине Марина сказала сестре, что отец остынет. Раньше он тоже обижался, потом всё возвращалось к обычному. Катя смотрела в окно. — А если не остынет? — Тогда придумаем. Через два дня Катя переслала Марине сообщение от отца. Он написал, что не собирается больше спорить и решение теперь за ней. После восемнадцатилетия он поможет с первым курсом только при одном условии: Катя должна «перестать демонстративно держать Лену на расстоянии» и начать обращаться к ней как к матери. Ниже стояла ещё одна фраза: «Ты уже взрослая. Выбирай сама». Катя дописала от себя: «Если я соглашусь, ты будешь думать, что я предала маму?»