Одна женщина посмотрела на маму и исцелилась. Можно так кратко описать случившееся. И э...
Одна женщина посмотрела на маму и исцелилась. Можно так кратко описать случившееся. И это правда. Женщина пятидесяти лет попала в мрачный период жизни. Она думала, это последний период. До того было черное время. И полное бессилие. Женщина не только переживала град неприятностей; не град это был. Камнепад. Потеря работы, долги, крушение семейных отношений… Она еще и заболела. А длительная болезнь отняла последние силы, деньги и друзей. Так бывает. К сожалению, многие это знают по опыту. Женщина вроде бы выздоровела. Но силы не вернулись. Осталась слабость. Пришло отчаяние. И жить не то что не хотелось; не моглось. Жить - для этого нужны силы. А сил-то нет. Вообще ничего нет. Жалкое существование. И не было сил прибраться. И не было сил искать работу. И не было денег на курорты и психологов. Денег даже на необходимое не было. Взрослый сын жил на краю земли; женщина не хотела его терзать своими проблемами. У него семья, своих проблем хватает. Женщина лежала на диване, плакала и жалела себя. И хотела уснуть и не проснуться. И женщина эта доплелась до мамы. Мама рядом жила. Только мама и осталась. Она помогала в болезни, выручала деньгами, - вот до чего дошло! И теперь вот взрослая дочь пришла к маме. А мама захлопотала, суп разогрела, настрогала салат из моркови и яблочка садового. У мамы был сад. И в свои семьдесят восемь мама ездила в сад, выращивала овощи, вот, яблоки собрала… Мама поставила перед дочерью красивую тарелку с синим ободком, суп куриный в тарелке. Стоит в своем чистеньком фланелевом халатике, предлагает и то, и это. Отвлекает рассказами о крыжовнике и о тете Свете, которая козу завела. Говорит: «Кушай, кушай, Леночка! Поправляйся поскорее!» И женщину вдруг осенило. Ей пятьдесят. Мама семьдесят восемь. И мама столько перенесла за свою жизнь, что можно сериал снять. Тяжелый сериал, правда. Однообразный. И маленькая пожилая мама стоит в чистом халатике, в белой косыночке. И кормит дочь супом, как в детстве. И чистота кругом, все на своих местах. И мама утешает и подбадривает, не жалуется. Дочери стало стыдно. Это она так описала свое чувство. Но вместе с этим как бы стыдом она ощутила прилив сил. И женщина стала есть суп. Хотя сначала отказывалась, погруженная в жалость к себе… А вот стала. Ложку за ложкой. И маму поблагодарила, когда доела. Встала и вымыла посуду. Поцеловала маму. Прижалась к ней, хотя мама на голову ниже. К старости люди уменьшаются. Хотя многие при этом растут. Физически уменьшаются; душой растут. И другим помогают исцелиться и расти большими… И эта дочь стала жить. Понемногу сначала. По капельке. Начала вставать на ноги; как в детстве мы начинаем вставать, держась за прутья кроватки. Кряхтя и падая, упорно… Цепляешься и встаешь на ноги. Мы просто забыли, как делали это. И ничего особенного мама не сказала тогда дочери. Ни волшебных слов, ни мотивирующих лозунгов, ни примеров из жизни… Просто хлопотала и поддерживала своего ребенка куриным супом. И всей собой. Своим примером. Бытием своим. И это спасло. Что переживали наши родители и их родители, как переживали, как сохранили себя и нас, - иногда в этом знании и понимании наше спасение. И надо отвлечься от жалости к себе. И есть суп, ложку за ложкой. Чтобы силы были. Этот суп - как материнское молоко. А потом надо вставать на ножки, даже если они еще слабые. Начнешь вставать - укрепятся. И надо потихоньку вырезать из кроватки. И жить. И в нашем умении встать на ноги - сила наших детей и внуков, так я думаю. И нам стоит об этом подумать. И встать на ноги, как та женщина, которую спасла мама… Анна Кирьянова