Пока ты живёшь в моём доме, будь добра соблюдать мои правила». После этой фразы Игорь (...
Пока ты живёшь в моём доме, будь добра соблюдать мои правила». После этой фразы Игорь (58 лет) стал для меня другим человеком... Я долго никому это не рассказывала. Даже дочери не сразу. Стыдно было не потому, что со мной случилось что-то "неприличное", а потому, что в мои пятьдесят пять я, казалось бы, должна была уже уметь отличать заботу от контроля. Но, как выяснилось, возраст от глупостей не страхует. Иногда наоборот: к одиночеству привыкаешь так сильно, что любое "я рядом" звучит как музыка. Даже если потом эта музыка превращается в сирену.Меня зовут Татьяна, мне пятьдесят пять, и с Игорем я познакомилась на сайте знакомств в тот вечер, когда просто хотела посмотреть, как там вообще люди живут. Без особых надежд. Ну правда. Сидела на кухне, ела творог прямо из пачки и думала, что вот она, романтика зрелого возраста. Листала анкеты мужчин, у которых у половины на фото были либо рыбы, либо машины, либо внучки.Игорь на этом фоне выглядел почти неприлично нормальным.Без голого торса. Без цитат про "живу одним днем". В светлом свитере, на фоне книжного шкафа. Улыбка спокойная, глаза мягкие. В анкете было написано: "Люблю , сад, книги, простую еду, честные разговоры". Я еще тогда усмехнулась: ну конечно, кто ж на сайте напишет "люблю врать, командовать и пить из горла". Но ответила. Он писал без навязчивости. Не торопил. Не сыпал сердечками. Не спрашивал через десять минут переписки размер моей одежды и почему я одна. Это после интернет-кавалеров уже казалось достоинством уровня Нобелевской премии."Вы очень спокойно пишете", — отправил он как-то вечером. Я ответила: "Это потому, что я печатаю медленно и в очках".Он прислал смеющийся смайлик и написал: "Значит, у нас есть шанс на серьезные отношения. Я тоже не спешу".Вот на этом "не спешу" я и попалась. Потому что после развода и нескольких нелепых попыток "начать сначала" мне больше всего хотелось именно этого — чтобы никто не торопил, не давил, не устраивал театр с розами, которые потом обязательно нужно отрабатывать.Мы переписывались почти каждый день. Потом начали созваниваться. Голос у него был низкий, ровный, как будто он никогда не повышал тон. Он жил за городом, в большом доме. Говорил, что устал от шума, суеты, соседей за стеной. Что мечтал о тишине и сделал себе такую жизнь сам: сад, яблони, баня, мастерская, собака. На первую встречу я ехала с тем самым смешным ощущением, когда вроде взрослая женщина, а руки все равно потеют, как у студентки перед экзаменом. Надела темно платье, капнула духами за уши, посмотрела на себя в зеркало и подумала: Таня, только не строй из себя девочку. Ты пришла просто познакомиться. Он встретил меня у станции на темно-зеленой машине. В реальности оказался даже приятнее, чем на фото: высокий, аккуратный, с чистыми руками, хорошей стрижкой и тем самым спокойствием, которое сначала принимаешь за надежность. В салоне пахло мятной жвачкой и чем-то древесным, дорогим, но ненавязчивым. Он открыл мне дверь, помог сесть, и это тоже подкупало. После мужчин, которые даже на свидании продолжают жить так, будто им все должны, обычная вежливость кажется почти любовью. Дом у него и правда был хороший. Большой, теплый, со скрипучими деревянными полами и огромной кухней. За окнами — сосны, серое небо, мокрая трава, тишина такая, что слышно, как капли стучат по отливу. Он сварил кофе в турке, подал мне чашку, и я до сих пор помню этот запах: кофе, корица, сырой воздух из приоткрытого окна и яблочный пирог, который, как он сказал, испек "по настроению". Я тогда подумала: господи, неужели бывает вот так? Без цирка, без понтов, без нервотрепки?……….