На похоронах сестры муж отошёл к могиле, а незнакомая женщина в чёрном села рядом со мн...
На похоронах сестры муж отошёл к могиле, а незнакомая женщина в чёрном села рядом со мной: "Простите, это ваш муж?" Я кивнула. Она достала из сумки конверт: "Ваша сестра просила передать это только вам. Муж не должен знать"... Холодный октябрьский ветер пронизывал насквозь даже сквозь плотное шерстяное зимнее пальто. Старая деревянная скамейка на кладбище казалась ледяной глыбой, но Наташа сидела на ней абсолютно неподвижно, плотно сжав озябшие руки на коленях. Её взгляд был прикован к мужу, который стоял у свежей могилы сестры — невероятно прямой, статный, в идеально сидящем чёрном кашемировом пальто. Со стороны он выглядел образцом безутешного горя. Игорь грациозно наклонился и аккуратно положил на влажную вязкую землю три красные гвоздики. Его лицо хранило безупречно печальное выражение, и никто вокруг не мог бы заподозрить, что в этот серый, наполненный слезами день в душе Наташи медленно, но неотвратимо рушился весь привычный мир. Что-то неуловимое, пугающее уже витало в воздухе, заставляя сердце сжиматься от смутной, но уже настоящей тревоги. Вдруг рядом с ней на ледяную скамейку бесшумно опустилась совершенно незнакомая женщина, голова которой была плотно повязана строгим траурным чёрным платком. Она выглядела болезненно худой, с тёмными кругами под запавшими глазами, а старая потёртая сумка нервно покоилась у неё на коленях. Тонкие бледные пальцы до побеления вцепились в кожаный ремешок. Незнакомка тихо наклонилась и прошептала прямо над ухом Наташи: «Простите, это ваш муж?» Та медленно кивнула. Женщина торопливо оглянулась по сторонам, суетливо полезла в недра сумки и дрожащими руками достала слегка помятый белый конверт. «Ваша сестра просила передать это только вам. Муж не должен знать»....