История о том, как я остановил драку, или Почему так важен пример отца.
История о том, как я остановил драку, или Почему так важен пример отца. Эта история произошла много лет назад, когда мне посчастливилось быть классным руководителем у замечательных ребят. Они тогда учились в шестом классе. Возраст непростой. Уже школьников начинаются первые влюблённости, в которых порой страшно признаться даже самому себе. И детская логика может работать очень своеобразно: "Рядом с этой девочкой я начинаю волноваться, боюсь сказать что-нибудь не то, потеют руки, колет живот…" Вывод ребёнок делает неожиданный: "Значит, она меня бесит! Я её ненавижу!" В тот день я решил зайти к ребятам на перемене перед уроком. Застал очень характерную картину. Та самая пара — мальчик и девочка, которые друг друга «терпеть не могли», — снова поссорились. Другая девочка, защищая подругу, успела влепить юноше пощёчину. Мальчиков это, конечно, задело, и они тут же встали на защиту товарища. Девочки, увидев формирующийся мужской фронт, быстро создали свой. Ровно в тот момент, когда уже почти получилось настоящее «стенка на стенку», в класс захожу я. Сразу было понятно: ещё немного — и начнётся драка. — А ну всем стоять! Кулачный бой удалось прервать буквально на старте. После этого все двадцать три человека одновременно начали мне объяснять: — Отец Михаил, а он!.. — А она первая!.. — А они вообще!.. Примерно разобравшись в происходящем, даю распоряжение: — Девочки остаются в классе и повторяют материал. Мальчики — за мной. Зашли в кабинет духовника. Как только последний мальчишка закрыл дверь, я спросил: — Ребята, вот скажите: когда мама с папой дома ругаются, кто обычно первым просит прощения и идёт мириться? Секунды три стояла абсолютная тишина. А потом почти хором: — Папа! — А почему папа? Тут один мальчик из большой многодетной семьи (кстати, третий из пяти детей, а кроме них в семье росли ещё трое приёмных) — совершенно уверенно отвечает: — Потому что если папа не попросит прощения, мама ему до бесконечности будет переживать и расстраиваться. Кабинет взорвался от смеха. Смеялся и я. И только тот самый мальчик, который получил пощёчину, вдруг опустил голову и тихо сказал: — А у меня нет отца… И вот тут стало уже совсем не смешно. Я ответил: — Знаю. Потом посмотрел на остальных: — Всё, идите на урок. А ему сказал: — Останься. Мы с тобой поговорим о том, как в таких ситуациях должен вести себя мужчина. Наверное, тогда я особенно ясно понял одну простую вещь: мальчик учится быть мужчиной прежде всего не из разговоров о мужестве. Он смотрит на отца. На то, как тот разговаривает с матерью. Как признаёт свою неправоту. Как умеет первым подойти и сказать: «Прости». Как сдерживает силу, когда гораздо проще было бы ответить силой. И если рядом есть такой отец, сын получает уроки каждый день, даже когда никто ничего специально не объясняет.