Русский голос на нобелевской трибуне
Русский голос на нобелевской трибуне «Какую биографию делают нашему рыжему!» — сказала Анна Ахматова, когда молодого Иосифа Бродского преследовали за «тунеядство». Спустя два десятилетия, 22 октября 1987 года, его объявили лауреатом Нобелевской премии по литературе. Между этими событиями — суд, ссылка, вынужденный отъезд и годы вдали от родного города. Но ещё раньше были уход из школы в пятнадцать лет, работа на заводе, геологические экспедиции, самостоятельное изучение языков. И стихи, которые расходились в списках, находя читателей без разрешения редакций. В 1964 году после газетной травли, ареста и принудительной психиатрической экспертизы Бродского приговорили к пяти годам ссылки с обязательным привлечением к труду. Поэтическую работу суд не признал профессией, способной оправдать его образ жизни. В деревне Норенской Архангельской области он провёл около полутора лет. Заступничество писателей и общественная поддержка помогли сократить срок. Бродский вернулся в Ленинград, однако возможности полноценно печататься по-прежнему не было. В 1972 году власти поставили его перед выбором: отъезд или новые преследования. 4 июня он вылетел в Вену, затем обосновался в США. В Ленинграде остались родители, которых он больше никогда не увидел. Расстояние меняло его жизнь, расширяло круг впечатлений, но русская речь оставалась пространством его поэзии. Бродский соединил отечественную стихотворную традицию с английской метафизической поэзией, разговорную интонацию — с библейскими и античными образами. Его длинная, напряжённая строка позволяла проследить само движение мысли: от бытовой подробности — к размышлению о времени, одиночестве, смерти. Сложное рассуждение обретало ритм, а личная боль — сдержанность и точность. Нобелевская формулировка охватывала всё его творчество: «За всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». За семь лет до премии, к своему сорокалетию, Бродский написал «Я входил вместо дикого зверя в клетку…». Перечень испытаний, разлук и странствий завершается признанием, которого после всего перечисленного почти не ожидаешь: «Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность». 📖 Откуда берётся эта благодарность? Как сохранить её, зная о потерях и конечности собственной жизни? Эти вопросы ведут к книге Аркадия Ковельмана «Дети Екклесиаста (Шестов, Бродский и другие)», вышедшей в издательстве «Наука». В центре исследования — тексты Бродского и Льва Шестова, поиски смысла истории и человеческого существования, связывающие их с многовековым спором философов и писателей. Издательство «НАУКА» TG | MAX | ВК