🎭 Веничка в Сантьяго — у Портика Славы в соборе Сантьяго-де-Компостела — 3 марта 2026 г. в 12:18:43.280
🎭 Веничка в Сантьяго — у Портика Славы в соборе Сантьяго-де-Компостела (по мотивам поэмы В.В. Ерофеева «Москва–Петушки») 💬 Студентка 2 курса бакалавриата Мария Таранкова: Ангелы мои, вы только не смейтесь — я ведь правда дошёл. Шёл, как положено паломнику, только без посоха и без справки от участкового. И вот он — каменный вход. Три пролёта, как три отделения электрички: средний — самый главный, два по бокам — для сомневающихся. Поднимаю голову — а там они. Двадцать четыре старца. Я считал. Сначала сбился на пятнадцатом, потом начал заново. Двадцать четыре — как часы в сутках. Значит, круглосуточный надзор. Сидят полукругом над порталом, как небесная комиссия по приёму заблудших. И у каждого — инструмент. Струны, лютни, какие-то изогнутые деревяшки, от которых, должно быть, исходит не звук, а сама гармония. И вот что странно: они не играют. Они только готовятся. Пальцы на струнах — но звук ещё не пошёл. Как будто ждут сигнала. А сигнал, должно быть, от Него. А Он — в центре. Огромный. Не по-начальственному огромный, а по-необходимости. Если бы был меньше — всё бы рассыпалось. Архивольты бы не выдержали, старцы бы расползлись по камню, как мысли по понедельникам. Он держит их. Фигура Его — неподвижная и в то же время как будто надвигающаяся. Сидит — но уже выходит из камня. Вокруг Него — складки, как потоки воздуха перед грозой. А лицо… спокойное. Это самое страшное — спокойствие. Под Ним — апостолы. Стоят столбами. Каждый у своей колонны, как в отдельной квартире. Ни тебе коммуналки, ни скандалов. Устойчивость такая, что хочется прислониться и не падать. Я вот смотрю и думаю: а ведь всё устроено правильно. Сверху — небесная музыка. В центре — Судия. Ниже — свидетели. И под ними — мы, проходящие. И входить надо прямо под взглядом. Это не как на Курском вокзале — шмыгнул и прошёл. Тут не шмыгнёшь. Камень тебя видит. И причём видит не снаружи, а изнутри. Знаете, я ведь раньше думал, что Страшный суд — это крик. Трубы, огонь, беготня. А тут — тишина. Такая тишина, что старцы вот-вот заиграют, но не играют. И от этого ещё страшнее. Музыка ещё не началась. А ты уже понимаешь, что опоздал. Я встал под средним пролётом. Там, справа, прям у входа — апостол, который вроде бы главный по ключам. Я подумал: может, попросить? У меня ведь всегда с ключами проблемы — то от комнаты потеряю, то от смысла. Но апостол молчит. Камень вообще не склонен к диалогу. И тогда я вновь стал смотреть выше. Если низ не отвечает — надо спрашивать у верхних инстанций. Взгляд поднялся по колоннам, скользнул по складкам, по капителям. И вдруг я их увидел. Не сразу. Сначала думал — просто фигуры в свите. А потом понял: нет, это вы. Ангелы мои, так вы тут всё это время? Не в облаках, не в херувимском тумане — а здесь, в камне, среди складок и струн. И тут мне стало неловко. Потому что, если честно, когда я смотрел на Него в центре, я больше ни на что смотреть не мог. Я попробовал отвести глаза — а они всё равно возвращаются к центру. Он ведь так устроен — всё к Нему сходится. Все линии — туда. Даже архивольты как будто подталкивают. И спокойствие у Него такое, что не оторвёшься. Оно как воронка. Так что не по злому умыслу я вас не заметил, ангелы мои. Не по пренебрежению. За поднятыми руками Христа, почти у самой Его головы, вы зависли в воздухе. Кадильницы в руках, и кажется, что если бы камень умел дымить, там уже клубился бы ладан. А ниже — еще восемь. Вы стоите — терпеливо. Крылья прижаты, лица серьёзные, как у билетёров на конечной станции. Уже не парите, не сияете — стоите в камне, как положено дисциплинированным небесным служащим. Один крепко сжимает гвозди, другой — ремень для бичевания. Один смотрит прямо, будто прислушивается к старцам, другой чуть повернулся к центру, к Нему. А третий — как будто в сторону смотрит. И мне показалось — на меня. Я даже шаг назад сделал. Потому что если вы видите меня — значит, я уже учтён. Уже внесён в ваш небесный реестр. И все мои маршруты — от Курского до Петушков — давно подсчитаны. А вы молчите.