🔸История два:
🔸История два: Мой папа, человек среднестатистической судьбы, всё же был человеком своего времени. И вот эта "обычная" судьба, если на неё посмотреть из сегодняшнего дня, вызывает удивление и уважение. Я не знаю, каким ветром в конце пятидесятых папу задуло в Одессу. Бабушка с дедом таким трудом добывали Московскую прописку и жильё! А папа решил податься к морю-теплу-солнышку. С какой радости папа решил приобщиться к сельхознаукам - одному Богу известно. Ну, какой, спрашивается, из моего гуманитарного папы мог выйти зоотехник? А ветеринар? Никакой. Однако папа поступил на зоотехнику с прицелом на перевод к ветеринарам, но через год свалил. Ровно после ветпрактики, на которой предлагалось препарировать голову мёртвого коня. А папа у меня хоть и был человеком стоическим, но к лошадкам относился трепетно. Ещё более чумовой выглядит история папиного институтского товарища дяди Жени Рабиновича. Отец познакомился с ним аккурат первого сентября. Их заселили в одну комнату. Знакомство состоялось при курьёзных обстоятельствах. Мон папа был "человек поющий". Постоянно что-то напевал. Иногда тихо, иногда так, что стёкла дрожали (голосина был о-го-го). Так вот, первого сентября папа зашёл в свою комнату, громко распевая "Раз пошли на дело я и Рабинович...", и обнаружил на соседней койке классического еврейского еврея с вооот таким носом, чёрными кудрями и вселенской печалью в глазах. Еврейский еврей тихо взмолился: "Извините, пожалуйста, не могли бы Вы перестать петь эту песню". После чего, отчаянно картавя, представился: "Меня зовут Евгений Рабинович". Дядя Женя Рабинович был беден как... даже не знаю, как кто. Дядя Женя владел только двумя книжками и тем, что было на нём надето. И ещё авоськой, в которой лежали завёрнутые в кусок газеты документы и зубная щётка. В сравнении с дядей Женей мой папа выглядел буржуином, потому как имел вторую рубашку, вторую пару обуви (кеды) и маленький радиоприёмник. Дядя Женя Рабинович, та-да-да-дам, решил освоить профессию агронома. Этот тонкий-звонкий потомок говорящей на идише интеллигентной бабушки Цецилии Яковлевны попытался "вписаться в ритм эпохи". Срулил из Ленинграда в Одессу, где и встретил моего папу-москвича. Короче говоря, два юных кренделя-авантюриста целый год каким-то образом выживали в чужом городе. Помощи ждать было неоткуда, стипендию платили копеечную. Но папа с дядей Женей старались сделать свою жизнь красивой. Например, на последние деньги на Привозе купили с рук огромное блюдо и две вилки. Стоило всё это не очень дорого, но выглядело "богато". На блюде папа с дядей Женей устраивали себе пиршества. Т.е. красиво нарезали килограмм помидоров по 10 копеек, солили крупной солью, раскладывали каскадом по блюду и не просто питались, а "ужинали". Иногда к помидорам прилагалась половинка чёрного хлеба, которую тоже нарезали и раскладывали на одолженной у соседей тарелке. Это уже был "званый ужин". А ещё мой папа периодически вынужденно играл в спортсмена. Штаны-то время от времени требовали стирки. :о) Так что папа рассекал в сатиновых труселях. И чтоб было не стыдно, передвигался по городу лёгкой трусцой. Вроде как в спортивной форме.