За домом, в рыжем свете дня,
За домом, в рыжем свете дня, Листва кружится, как в огне. Осенний ветер, не звеня, Ее бросает в окна мне. Она шуршит по черепице, Стучит в закрытое стекло, И на карниз, как на страницу, Роняет влажное крыло. А там, за домом, у сарая, Где дремлет старое крыльцо, Листва лежит, перегорая, Сменив багрец на желтизну. Ее нам дворник не сгребает, Оставив пеструю печать. Она под окнами летает, Устав о ветках тосковать. Оттуда вьется тропка в чащу, Ее засыпал листопад. Я по шуршащему ковру Иду сквозь осени парад. Тропинка прячется в низине, В тумане утреннем слепа. Идешь — и вязнешь в той перине, Где каждый шаг — как сноп снопа. И пахнет прелью, влажным садом, И терпким дымом от костра. Иду по ней неспешным шагом, Прощаясь с красками двора. Здесь каждый шаг звучит иначе, Как будто ходишь по стеклу. Тропинка ничего не прячет, Лишь мнет промокшую золу. Она ведет к пустому полю, Где стынет первая стерня. Я этой призрачной юдолью Бреду до середины дня. И в этой медленной прогулке, Вдыхая сырость октября, Считаю осени шкатулки, Что брошены за дом не зря.