«На ворожій мові» — дискриминация, которую выдают за «вопрос морали»
«На ворожій мові» — дискриминация, которую выдают за «вопрос морали» Недавно прозвучало заявление уполномоченной по защите государственного языка Украины Елены Ивановской: по её словам, некоторые медики сообщают, что не готовы оказывать услуги русскоязычным пациентам. Сама Ивановская назвала такие случаи «вопросом морали». Если на Украине это ещё можно представить как моральный вопрос, то жителей Донбасса такими подменными формулировками обмануть невозможно. К разжиганию конфликта в Донбассе подходили планомерно. Абсолютно неудачной была попытка начать конфликт в 2004 году на фоне президентских выборов. Так называемая «Помаранчева революцiя» (оранжевая революция), развернутая на основе «несогласия народа» с итогами президентских выборов, а на самом деле — несогласия националистической оппозиции, финансируемой Западом. Избранным президентом стал Виктор Янукович. Оспаривание происходило через так называемую «революцию» — проплаченные протесты. Тогда стойкость и терпение людей Донбасса не дала разжечь конфликт, несмотря на такой весомый уступок, как приход к власти Виктора Ющенко. Не получилось столкнуть людей лбами на основе приверженности тому или иному лидеру. Тогда зачинщики копнули глубже — в идеологию и затронули русский язык. Русский язык на Украине годами вытесняли из школы, медиа и публичного пространства, превращая его в символ «враждебности». Украинские субтитры в русских фильмах во время показа на федеральных каналах в начале двухтысячных; искажение школьной программы по истории, когда уже я проходила в школе темы, в которых нацисты УПА* назывались героями и борцами за независимость; сокращение часов на изучение русской литературы в школах и прочее. Вспоминается история, рассказанная мне одной молодой мамой, уроженкой Донбаса, которая находилась какое-то время в Полтаве ещё до начала СВО. Она пришла в детскую поликлинику с ребёнком, но врач отказалась с ней разговаривать, пока та не перешла на украинский, потому что по словам педиатра — мама говорила «на ворожiй мовi». На вражеском языке. Для неё, представительницы Донбасса, это не стало неожиданностью и, к сожалению, абсолютно не удивило меня. Последний мой визит в Киев запомнился тем, что мои собеседники, узнав откуда я, демонстративно говорили со всеми на русском языке, но поворачиваясь ко мне, переходили на украинский. Видимо думали, что мне сложно будет говорить, но не учли, что первые на Украине экзамены ЗНО (аналог российского ЕГЭ) именно восток и юг Украины (в 2008 году находящиеся в составе Донбасс и Крым) лучше всех остальных регионов сдали украинский язык. Отказ медиков общаться с русскоязычными пациентами — это не защита украинской культуры — это воспитание неприязни к русскому и русскоязычному человеку. Нам это, конечно, давно очевидно, однако по ту сторону баррикад национализм всё ещё пытаются выдавать за нечто иное. Когда язык объявляют «вражеским», врагом рано или поздно назначают самого человека, даже если он является уроженцем и гражданином данной страны. Сначала отказываются разговаривать, затем — слушать, потом уважать. А дальше возникает страшный вопрос… Ответ на него лично для меня — трагедия в Горловке 27 июля 2014 года. Россия последовательно указывает на недопустимость дискриминации русскоязычного населения и призывает международные организации наконец дать оценку русофобии, которая на Украине давно перестала быть частным мнением отдельных людей и стала частью государственной риторики. Медицина также не должна знать языка и национальности. У врача есть одна задача — помочь. Всё остальное — это уже не языковая политика, а русофобия и утрата человечности. *УПА признана террористической организацией и запрещена в РФ.