Джоан Фернандес «Спасая Винсента»
Джоан Фернандес «Спасая Винсента» О ком: о Йоханне Гезине ван Гог-Бонгер (1862-1925), одной из первых женщин арт-дилеров, сыгравшей первостепенную роль в мировой известности Винсента ван Гога Любите ли вы ван Гога так, как люблю его я? Если да, то на этот роман точно стоит обратить внимание. Потому что через призму событий жизни Йоханны, жены его брата, отчетливо прослеживается сам Винсент. Я много читала о нем, много знаю. Но каждый раз это до слез, и потому благодарна автору за то, что главы она начинает со слов художника, его мыслей из писем – к брату и друзьям. Джоан Фернандес работала над книгой семь лет. Как и Йоханна, она изучила письма Винсента, коих более 900. Это важно, потому что Йоханна строила свою работу по продвижению и сохранению наследия и памяти о ван Гоге как раз опираясь на внутренний мир художника, используя его переписку. Она была не только интуитивно грамотным маркетологом, но и тонким психологом. 📌И если бы не Йоханна, как знать, где бы сейчас были произведения величайшего постимпрессиониста. Тео ван Гог ушел вскоре вслед за братом Винсентом. Йоханна, будучи совсем молодой, осталась вдовой с младенцем на руках. Она любовалась «Цветущими ветками миндалями», написанными ван Гогом в честь рождения племянника, Винсента-младшего, названного так в честь дяди, и думала о том, что талант, так тщательно оберегаемый мужем Тео при жизни, не может кануть в лету. И начинаются годы, десятилетия (!) борьбы за право что-то решать в сугубо мужской сфере, мире арт-дилеров. Йо бросила миру искусства вызов и всю оставшуюся жизнь, до самой смерти, посвятила сохранению того, что называли безобразной мазней. И вроде бы конец истории ван Гога, который при жизни был раскритикован едва ли не каждым вторым, продал всего несколько картин из двух тысяч написанных, всем известен (мировая слава уровня да Винчи, Микеланджело, Рембрандта, Моне и стоимость полотен, переваливающая за сотни миллионов долларов), но читается роман едва ли не как психологический триллер. Так переживаешь, чтобы у Йоханны все получилось, чтобы глаза и сердца людей наконец открылись, и они увидели, что перед ними не холсты с масляными красками, нанесенными крупными мазками, а распахнутая душа уязвимого гения, который знал так много боли. Я жила и дышала искусством Винсента. Полюбив Тео, я полюбила его целиком, без остатка. Вместе с его преданностью брату. Чтобы живой художник стал известным в Париже, требуются годы. Если он мертв - нужен век. Как женщины могут быть новыми, когда правила остаются старыми? Как у женщин могут появиться новые роли, когда старые правила высечены в камне? Тео говорил, что художник может рассказать нам лишь то, что открывает ему мир. А если он по-настоящему велик, то делает это так, что трогает и волнует нас. Связывает нас с чем-то большим. Или просто друг с другом. Мало кто понимает живопись, потому что люди напрягают мозги и хотят видеть нечто приятное глазу, а потому упускают самое возвышенное. Я и сама когда-то думала, что картины должны непременно радовать глаз, и не более того. Но я ошибалась. Роден заставляет нас задуматься о смерти. Моне воспевает жизнь. <…> А Винсент... он искал саму жизнь, ту силу, что пульсирует в каждом листе, в каждом взгляде. Он писал не портреты — он писал душу. Истинный художник не следует правилам... он заставляет нас чувствовать это биение.