Они методично прочёсывали город, уничтожая биомассу ходячих мертвецов. Искали ли они ис... — 18 августа 2026 г. в 05:12:44.394
Они методично прочёсывали город, уничтожая биомассу ходячих мертвецов. Искали ли они источник вируса, как я? Или проводили какой-то чудовищный эксперимент? Через неделю блужданий мои ресурсы истощились. Патронов осталось на одну хорошую заварушку. И я снова упёрся в них. Тот же тупик. Те же грязевые маски-костюмы. Тот же холодный ствол СВД, упирающийся мне в кадык. Очередной Молчаливый тыкал меня дулом, оттесняя назад, в зону заражения. Внутри меня что-то оборвалось. Страх уступил место глухому, животному бешенству. — Да хватит тыкать! — прохрипел я, перехватывая цевье чужой винтовки рукой и отводя её в сторону. Сталь обожгла кожу. — Ты оглох?! Я живой! Просто ищу своих! Солдат замер. Его напарник, стоявший чуть позади, сделал шаг вперёд. Он откинул капюшон (единственный раз, когда я видел их лица) и тихо, почти неразличимо среди шума ветра, сказал первому всего два слова на русском: — Пропускаем. Проводим. Ствол медленно качнулся в сторону пролома в стене соседнего здания, куда я даже не смотрел. Путь свободен. Куда именно они нас направили — неизвестно. Возможно, в ловушку. А возможно...Пролом в стене вёл не на улицу. Это был технический лаз, узкая бетонная кишка, уходящая круто вниз под углом почти в сорок пять градусов. — Куда вы нас ведёте? — спросил я спину идущего впереди Молчаливого, но ответом была лишь тишина. Винтовка за его спиной ритмично била по броне, когда он спускался. Мы шли гуськом минут двадцать. Воздух становился всё суше и холоднее, пахло озоном и стерильным металлом — запах, которого не могло быть в гниющих катакомбах Москвы. Стены лаза сменились гладким, явно заводским покрытием. Под ногами загудели металлические ступени винтовой лестницы. Когда мы вышли наружу, у меня перехватило дыхание. Это было огромное подземное пространство, настоящий город-улей, спрятанный глубоко под руинами столицы. Высокие своды терялись во мраке, который разгоняли ровные ряды ультрафиолетовых ламп. Внизу раскинулся идеальный порядок: сборные ангары из гофрированного металла, аккуратные штабеля контейнеров, несколько лёгких вертолётов без лопастей, накрытых маскировочными сетями. И ни одного заражённого. Ни единого следа красной пыли или слизи. Здесь стояла абсолютная, звенящая чистота. Нас провели через периметр, где стояли другие «Лешие» с винтовками наперевес, и завели в один из сборных модулей. Внутри это оказался полноценный командный центр. Мерцали экраны радаров, тихо гудели серверные стойки, а карта города на главном мониторе светилась десятками пульсирующих зелёных точек. За центральным столом сидел человек. Он не носил противоугарного костюма. На нём была простая тактическая форма оливкового цвета без знаков различия. Лицо жёсткое, испещрённое морщинами, как старая карта, а взгляд — абсолютно спокойный, лишённый эмоций хирурга. Он кивком отпустил моих конвоиров и указал мне на стул напротив. Мои люди остались стоять у входа, боясь пошевелиться. — Садись, — голос у него был сухой, надтреснутый. — Чай будешь? Я опешил. — Что происходит? Где мы? — Там, где вирус заканчивается, — он нажал кнопку на столе, и откуда-то снизу выдвинулась панель с двумя кружками дымящегося чая. — Мы называем эту зону «Стернёй». Последняя борозда перед чистым полем. Он снял перчатки и положил руки на стол. Пальцы были покрыты мелкими шрамами от ожогов. — Ты искал источник, парень. Вы все ищете лекарство. Но лекарства нет. Есть только антидот. — Немецкое колесо... — выдохнул я. — Эти солдаты... Мужчина впервые позволил себе подобие улыбки, больше похожей на оскал. — Ах, «Карусель фон Брауна». Да, впечатляет. Наше совместное предприятие с коллегами из Европы. Старик Вернер бы гордился тем, во что превратили его чертежи полётов к Луне. Это мобильный утилизатор. Гигантская мясорубка, которая очищает сектора для нашей работы. Они ищут масштаб заражения, мы ищем причину.