КС

Кирово-Чепецкая санаторная школа-интернат

Госорганы и учреждения · 10 апреля 2026 г.

Открыть канал в MAX

«Сказка о том, как Большая Халява чуть не погубила Петю Зевайкина»

«Сказка о том, как Большая Халява чуть не погубила Петю Зевайкина» После победы над Большой Ленью Петя продержался целую неделю. Он сам делал уроки, сам убирал портфель и даже сам мыл за собой чашку. Но однажды… ему стало скучно. —Эх, — вздохнул Петя, глядя на гору домашних заданий. — Хорошо бы кто-нибудь пришёл и сказал: «Отдыхай, я всё сделаю за тебя». И тут в форточку впорхнула ОНА. Глава 1. Сладкая помощница Большая Халява выглядела… как старшая сестра, только добрая-предобрая. В розовом платье, с бантиком и с рюкзачком, полным готовых ответов. —Привет, Петя! — улыбнулась она. — Я — Халява. Я помогаю школьникам отдыхать. Не хочешь списать математику? Вот ГДЗ, всё правильно. —А так можно? — засомневался Петя. — Конечно! — Халява подмигнула. — Это не обман. Это экономия времени. Ты же устал, бедненький? Петя глянул на часы. До мультиков оставалось полчаса. И он… списал. На следующий день Халява пришла снова. — Петечка, у тебя горло не болит? Давай я позвоню учительнице и скажу, что ты заболел. А ты поиграешь в телефон. —Но у меня не болит, — удивился Петя. — А ты покашляй! — Халява протянула пёрышко. — Один разок. Для правдоподобности. Петя покашлял. Мама поверила. Он остался дома и весь день играл в планшет. Халява сидела рядом и хвалила: — Вот молодец! Зачем учить, если можно отдохнуть? Через три дня Петя уже не помнил, когда в последний раз делал уроки сам. Халява подсказывала, где списать, что сказать учителю, как попросить маму сделать поделку, а у одноклассника — спереть домашнее задание. —Ты моя лучшая подруга! — сказал Петя Халяве. — Без тебя я бы мучился! —Конечно, — улыбнулась Халява. — А я без тебя не могу. Мы теперь навсегда. Глава 2. Первые звоночки Но через неделю Петя заметил странное. Во-первых, Халява стала… зевать. И не прикрывая рот. Во-вторых, когда Петя попросил: «Подскажи, как решить пример по-настоящему», Халява ответила: «А зачем? Спиши у Маши». В-третьих, она начала путать слова. Вместо «спиши аккуратно» говорила «спиши как-нибудь». Вместо «попроси маму» говорила «пусть мама работает, а ты лежи». И однажды Петя увидел у неё за ухом… чешуйку. Серую, сонную, знакомую. —Халява, — спросил Петя осторожно, — а почему у тебя за ухом чешуя? — Тебе показалось, — отмахнулась Халява. — Это блёстки. Но Петя присмотрелся. И заметил, что Халява, когда думает, что её никто не видит, сворачивается калачиком и бормочет: «Не хочу… не буду… потом…» Точь-в-точь как Большая Лень. Глава 3. Маска падает В следующий понедельник Петя получил двойку. Не за списывание, а за то, что даже списывать ему стало лень. Он просто написал: «Не знаю». —Халява, — сказал Петя, — почему мне стало всё равно на двойки? — Потому что ты умный, — улыбнулась Халява. — Зачем тебе оценки? Я тебя и так люблю. —А почему я забыл, как пишется слово «мама»? — спросил Петя. — Потому что зачем тебе?Мама сама напишет, — ответила Халява. —А почему я вчера не смог завязать шнурки? — А зачем? Попроси маму, — зевнула Халява. Петя посмотрел на неё долгим взглядом. А потом резко сорвал с её головы розовый бантик. Под бантиком оказалась… знакомая серая пупырчатая кожа. —ТЫ — ЛЕНЬ! — закричал Петя. Халява замерла. А потом рассмеялась. И этот смех был уже не сладким, а вязким, как кисель. —Ну и что? — сказала она и содрала с себямаску. Под нейоказалось рыхлое сероезнакомое лицо. — Да, я — Большая Лень! А Халява — это моя маскировка. Сначала я предлагаю лёгкость. А потом лёгкость становится привычкой, привычка — ленью, а лень — твоей жизнью. Ты уже ничего не умеешь, ничего не хочешь, только ждёшь, что кто-то сделает за тебя. —Но ты обещала, что я буду умным без усилий! — возмутился Петя. — А ты поверил, — усмехнулась Лень. — Глупенький. Ум без усилий — это как пирог без муки. Бывает только в сказках. А в реальности — я. Она раздулась до потолка и нависла над Петей. — Теперь ты мой навсегда. Ты и Халяву полюбил, и Лень. А теперь попробуй откажись! Глава 4. Трудное решение Петя закрыл глаза. В голове шумело. Часть него кричала: «Пусть остаётся! Она же удобная! Не над