Третья встреча-прогон о Нашем Всём началась без предисловий — с чтения черновика письма... — 5 сентября 2026 г. в 12:45:15.362
Третья встреча-прогон о Нашем Всём началась без предисловий — с чтения черновика письма Пушкина барону Геккерну (отцу Дантеса). Хлёсткого, жёсткого, беспощадного. Такого, после которого дуэль однозначно неизбежна. Почему Пушкин его написал? В каком состоянии? Да и вообще, что за человек был Александр Сергеевич? Ответы на первые два вопроса до сих пор остаются тайной. А вот с последним мы методично разбирались все три встречи с Владимиром Ростиславовичем Мединским. Тема сложная, объёмная и пугающая своей изученностью. Про Пушкина написано столько, что, казалось бы, любая новая лекция обречена стать пересказом давно известного. Для многих Александр Сергеевич давно превратился в памятник, школьную программу, икону. Его читают, цитируют, почитают, но перестают понимать. И тогда образ Нашего Всего бронзовеет и уплощается. Мы повторяем строки, но не чувствуем человека, который их написал. Как и время, которое сформировало его. И которое формировал он сам. Это, кстати, не преувеличение. Ни одна другая эпоха в отечественной истории не названа именем поэта. Так что разговор был не только о личности, но и о периоде, где мы как народ осмысляем себя именно через литературу. Да, через ту самую литературу, которая благодаря Пушкину наконец обрела русские каноны в каждом жанре: сказка, повесть, роман в стихах, историческая проза. Обрела точки отсчёта для Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова… Конечно, мы живём в бесконечных мифах об Александре Сергеевиче. Что он эдакий «Онегин» — сибарит, гуляка, лентяй, человек, которому всё давалось легко. Что он плохо учился, тратил баснословные деньги, был практически декабристом и патологическим ревнивцем… Все эти выдумки и упрощения Владимир Ростиславович аккуратно разбирал, ссылаясь на письма, цифры, факты. И мифы рассыпались. Завершил он цикл словами: «Пушкин жив». И это не красивая метафора. Россия и каждый из нас живёт сразу в нескольких временах. Их количество и состав порой меняются, но в отношении Александра Сергеевича мы точно знаем: помимо привычных линейного и циклического он проживал и эсхатологическое — как пророк, предчувствовавший и сам формировавший перелом эпох. А сейчас он ещё и символ века золотого — времени ностальгического. Но опять-таки не только. Александр Сергеевич всегда будет пребывать и в бесконечном настоящем — как собеседник, к которому можно обратиться в любой момент, как поэт, ставший современником каждого из нас не по календарю, а по духу. Так что «Пушкин жив» — не фигура речи, а факт. Великие не сдаются в архив. Они остаются с нами и продолжают вечный диалог о том, кто мы, откуда и куда идём. *** P.S. Я в полном восторге от всех трёх прогонов. Теперь жду большие лекции в Концертном зале им. Чайковского 12 и 26 сентября. Правда, как уместить такой объём в две части — загадка. Очень надеюсь, что детализация сохранится, ведь именно она даёт теме глубину... Быть может просто добавится третья часть? Кто знает? Екатерина Сусленникова, КЛРИ Москва