Как аристократки работали в лазаретах во время войны? Предоставим слово девушке, котора... — 29 апреля 2026 г. в 10:34:06.866
Как аристократки работали в лазаретах во время войны? Предоставим слово девушке, которая прежде никогда не видела ран и страданий. И вот она первый день в госпитале: «Я, вероятно, никогда не забуду следующего утра, когда меня повели по пустым коридорам в госпиталь и представили дежурной сестре. Это была большая светлая комната, разделённая на два отделения: для мужчин и для женщин […] До этих пор я никогда не бывала в больнице, никогда не видела болезней и ран. Моё первое чувство было — чувство отчаяния. Потом мне стало дурно. Меня спасло от позора то, что одна из сестёр дала мне в руки пакет бинтов и ваты, приказав держать его, пока она будет делать перевязку мужчине с нарывом в ухе. Не совсем поняв её быструю речь, я стояла и следила за её быстро работавшими пальцами… горестно размышляя о том, наступит ли когда-нибудь день, когда я смогу дотронуться до такой ужасной вещи, как этот нарыв. Я не помнила, как прошло утро. Помню, как я закрыла глаза при виде того, как доктор стал зашивать громадный разрез на чьей-то руке. Помню, как я старалась не слушать криков какой-то женщины. Смутно вспоминаю, как одна из сестёр приказала мне забинтовать только что промытую рану. Я не имела ни малейшего понятия о том, как это делается, но сестра терпеливо показала мне. Сам больной с интересом следил, давая советы и не морщась, если по неопытности я причиняла ему боль. «Ничего сестрица, — добродушно сказал он, — все мы должны начинать с азов». И потом добавил снисходительно: «Вы это совсем неплохо делаете. Через день, два вы будете перевязывать совсем хорошо». Через день, два… Я содрогнулась при мысли хватит ли у меня мужества придти завтра опять. Но это чувство брезгливости прошло поразительно быстро. Я скоро привыкла к регулярному посещению общины и втянулась в работу. У меня уже были свои любимые больные. Я начала настолько хорошо понимать по-русски, что не только исполняла приказания старших, но уже могла вести сама разговоры. Мы старались перегнать одна другую количеством сделанных перевязок. Одновременно впускалось двадцать больных, и те из сестёр, которые были свободны, старались захватить самые интересные случаи. В первое утро я следила, как одна сестра мыла ноги одного очень грязного, старого нищего. Я подумала с непростительным отвращением: «Я ни за что не буду мыть такие грязные ноги!». А впоследствии мне пришлось мыть и бинтовать почти что исключительно ноги. Я даже испытывала особую гордость, изобретя особенный фасон перевязки. И один старик специально выразил желание, чтобы я ухаживала за ним. — Тогда мне не надо каждый раз объяснять всё сначала, — заявил он, — и, кроме того, я очень доволен вами. Продолжение следует… Из воспоминаний М.Бьюкенен, дочери последнего британского посла в Российской Империи.