Говорят, есть нации-гедонисты, а есть нации-хозяева. Армяне, например. У них же рефлекс... — 3 августа 2026 г. в 12:47:34.576
Говорят, есть нации-гедонисты, а есть нации-хозяева. Армяне, например. У них же рефлекс: едва гость переступил порог, нужно немедленно зарезать барашка, достать из погреба двадцатилетний коньяк и начать петь песни, даже если этот гость просто ошибся дверью или пришел сказать, что у вас горит машина. Это высшая форма любви к ближнему - отдать ему свой ужин, свою тишину и своего барашка. Я стояла посреди собственной кухни, смотрела на гору грязной посуды в раковине, и пыталась понять биологию собственного организма. Почему мой внутренний армянин внезапно умер? Почему вид чужой юбки, забытой на моем диване в гостиной, вызывает у меня не желание напоить человека чаем, а острый приступ крапивницы? Нужно было заземлиться. Найти точку опоры вне этой квартиры, где воздух все еще искрил от маминой истерики. Я ушла в спальню, плотно прикрыла дверь и набрала отца. Гудки шли долго, я уже думала, что он сбросит. - Алло, Наташа, привет. - его голос звучал непривычно спокойно. Без привычной заискивающей суеты. - Пап, вы разводитесь? - спросила я вместо приветствия. - Ты можешь мне объяснить, почему ты решил уйти сейчас? Ей шестьдесят два. Куда она пойдет со своими кредитами и характером бронепоезда? Отец тяжело вздохнул в трубку. - Она никуда не пойдет, Наташа. Квартира ее добрачная, деньги я ей оставил. Мы… мы давно чужие люди, доча. Последние лет двадцать пять точно. - Не бывает такого! — почти выкрикнула я. - Люди живут по сорок лет вместе не от хорошей жизни, пап! Они держатся друг за друга, потому что больше некому подать стакан воды! - Мне подает воду Лена, — тихо ответил он. - Из нашей бухгалтерии. Помнишь, я тебе рассказывал про корпоратив на теплоходе три года назад? Так вот… И он начал говорить. Он говорил минут десять без остановки, впервые в жизни не перебивая сам себя извинениями перед мамой. Оказалось, мама превратила их брак в круглосуточный театр одного актера, где отцу была отведена роль бессловесного реквизита. Он был чем-то средним между кошельком, мальчиком для битья и комнатной собачкой, которая должна радоваться брошенной косточке в виде сваренного супа. С Леной он впервые за четверть века почувствовал себя человеком. Она смеялась над его плоскими (будем честны!?) шутками, варила ему борщ с пампушками, когда он задерживался, и никогда не начинала фразу со слов «А я говорила!». - А как же мама, пап? - спросила я, чувствуя, как горло сжимается от идиотской дочерней вины. - Она же тебя сожрет. Она сейчас воет там волком. - Пусть воет, - жестко отрезал отец. - Это ее способ жить, Туся. Она питается драмой. Выкачает из тебя всю кровь и скажет, что анемия - это твоя генетическая особенность. Но она еще может быть счастливой. Только не со мной. Со мной счастье для нее невозможно, оно слишком тихое. Ей нужен шторм. Причем постоянный. Мне вдруг стало невыносимо жалко всех нас сразу. И маму, выросшую в послевоенной коммуналке, где любовь доказывали только побоями и скандалами. И отца, дожившего до седых волос с ощущением собаки. И себя, сидящую на краю кровати в ожидании очередного удара судьбы. И Костю, и Леру, и даже Соню с Артуриком, которым достался этот фрукт Славик. - Приходи вечером, - выпалила я. - Пожалуйста. Познакомлю тебя с Костей. Мама пока думает, что это просто сосед, и не верит, что у нас может быть что-то серьёзное, но деваться некуда... Он предложил мне жить вместе. Тебе тоже надо узнать моего мужчину получше. Часов в семь? Папа согласился мгновенно. В семь часов раздался звонок в дверь. Я открыла, готовая броситься отцу на шею, спрятать его от маминого шторма хотя бы на один вечер. На лестничной клетке стоял папа - помолодевший, пахнущий каким-то незнакомым дорогим парфюмом и... свободой. А рядом с ним, сияя фарфоровыми винирами и держа в руках огромный торт из кофейни "Мокко", стояла женщина. Та самая Лена. На ней было элегантное платье и бежевый тренч. Первой заговорила моя челюсть. Второй - мама. Она материализовалась в коридоре словно призрак, закутанная в свой шелковый халат с драконами.