На безумной скорости, игнорируя красный свет светофоров, я ехала к перинатальному центр...
На безумной скорости, игнорируя красный свет светофоров, я ехала к перинатальному центру на Авроры. На заднем сиденье кряхтела, схватившись за живот, Марина. А за моей машиной, отдаляясь не дальше чем на три метра, следовал на своей "Мазде" Левка, которому милая жёнушка, извернувшись, изредка показывала средний палец через окно. -Хватит его мучить, возьми уже трубку. - велела я, - Ведете себя как дети. -Мне от него ничего не надо. -Марина мужественно продышала схватку и снова повернулась к окну. - Пусть катится к своей мымре, мы с Бусинкой и без него проживём. Я вздохнула. Когда я приехала к ним домой полчаса назад, Маринка на моих глазах перевернула сумку с принадлежностями для роддома и принялась собирать ее заново сама. Причины этого поступка были мне непонятны, но я знаю Марину уже много лет. Все ее демонстративные попытки показать, какая она самостоятельная и самодостаточная женщина, проистекают из глубокой травмы девочки, которой когда-то твердили о ее никчёмности. Если я в такие моменты закрываюсь в себе, то Маришка уходит в открытый бунт против всего мира. От Левы требуется теперь лишь терпение и доказательства того, что она, Марина, единственная и неповторимая. - А что за мымра? - спросила я устало. - Ты ее сама себе придумала или... - Он переписывается с этой своей бывшей. - мрачно сообщила подруга. В зеркало заднего вида я успела заметить, что она вытирает слезы. - Посмотри на меня, Наташа. Я превратилась в корову. И еще неизвестно, вернется ли ко мне моя фигура после родов или нет. Женщины так уязвимы... Какая ты счастливая, свободная, делай что хочешь, лети куда хочешь... А тут... Два месяца сижу дома, жирею, тупею, о работе и думать нечего - все болит и тянет, а он в это время сообщает другой бабище, что у нее в этой юбке просто километровые ноги. Кобелина, просто кобелина. - и она, застонав, снова схватилась за живот. - Думай о ребенке. - приказала я, уже сто раз пожалев о своем вопросе, - Дыши, как тебя учили на курсах. Мы почти приехали. Все, терпи, дыши! Я припарковалась у перинатального центра, когда сзади, взвизгнув тормозами, резко остановилась Мазда. Лева с абсолютно белым лицом выскочил из машины, подбежал к нам и взялся за ручку двери. - Уйди, кобелина. Видеть тебя не желаю! - заорала Маринка, быстро заблокировав дверь, - Катись отсюда, пусть тебе швабра твоя фигуру портит и ребенка рожает. Тогда посмотрю на нее и на тебя тоже. От пышных сисек и следа не останется. А я на вас красивая буду смотреть и смеяться-а-а-а... -Выходи. - велел Лева, постучав костяшками пальцев по стеклу. Согнувшись в три погибели, Марина ушла под сиденье, напоследок показав Леве средний палец. - Я сбегаю за каталкой! - сказала я, придумав достойный повод сбежать. -Открой, а то я дверь выбью! -услышала я за спиной, - Марина! Я тебе не изменял, клянусь! Открой, Мариш... -Здравствуйте, у вас есть каталки? Там женщина в машине рожает. - Идти не может сама? - уточнили в окошке, - Какой срок беременности? Кровотечение есть? Я зависла. Ну не знаю я ничего, не спрашивайте меня ни о чем! -Наташа! Никогда не выходи замуж, Наташа! Не рожай! Не беременей от всяких кобелин, иначе потом жизнь мучиться будешь! - раздался вопль за моей спиной. В холл влетел красный от натуги Левчик, неся на руках орущую Марину. Вцепившись мужу в шевелюру, она вопила что было мочи на весь роддом. Очень хотелось спрятаться и сказать, что я из не знаю, но Марина уже заметила меня и замахала руками. - Наташа! Наташ! Я к тебе приеду с Бусинкой после роддома, слышишь? К этому кобелюке не вернусь ни за что! Ааа, почему так больно, сделайте что-нибудь! Где врач? Откуда-то из кабинета вылетела полноватая женщина в белом халате. Она подскочила к Марине и слегка хлопнула ее по щеке. -Успокоилась! - велела она, - Слезла и пошла ножками в процедурный. Документы где, папаша? Вот сходите в машину и принесите. А вы, - она строго посмотрела на меня, - Можете идти.