Гостинцы для Лешего. Мистика тайги ч.3 — 12 июня 2026 г. в 10:13:13.055
Гостинцы для Лешего. Мистика тайги ч.3 — Мне двенадцать было. Дед с отцом построили эту избу, привели нас с братом Сашей — ему тогда десять стукнуло. Октябрь, как сегодня. Ушли на болото — за глухарями, за клюквой. Обещали к вечеру вернуться. Он замолчал, глядя на пламя в печи. — Но не пришли. Мы остались вдвоём. Днём костёр жгли, прыгали через него, волками выли. А ночью... — Ночью сосна рядом с домом сломалась. Ветер поднялся — стены гудели. А под утро стихло, слышу — кто-то по крыше ходит. Выглянул в окно, а на поленнице ворон сидит. Огромный, глаза жёлтые, в упор на меня смотрит. И вдруг как закаркает, как крыльями захлопает. Я дверь открыл — прогнать хотел. А он не улетает. Сидит, голову набок склонил. Мы с Сашей вышли. Ворон прыг за поленницу. Мы за ним — а там старик. Борода — как мох, глаза — жёлтые, как у того ворона. Смотрит так, что я окаменел. — И что? — Марина забыла про чай. — Мы его в избу звать. Он на скамью под окном сел. Печенье из рук берёт, подносит к бороде — и печенье исчезает. Мы за добавкой — а его нет. И той сухой сосны, что рядом стояла, тоже нет. На её месте — ровная земля, примятая трава. Андрей прижался к отцу. Марина смотрела в окно, где луна заливала поляну. — А дед с отцом потом рассказывали: потерялись на болоте. Ходили-ходили, а всё на одно место возвращались. Тогда дед одежду вывернул наизнанку, поклонился на четыре стороны, сказал: «Спасибо тебе, Дух лесной, за ягоду и отдых, помоги к детям вернуться». И дорога нашлась. — Не верю я в сказки, — зевнула Марина, но голос дрогнул. — Давайте спать. А вы дров подбросьте и дверь покрепче закройте. Сергей подложил поленья в печь, поправил фитиль керосиновой лампы. Дети забрались на полати, укрылись тулупом. — Спите, я сейчас всё проверю и лягу, — сказал он. Подошёл к окну, отодвинул газету, выглянул во двор. Луна висела над самыми соснами, заливала поляну белым холодным светом. Поленница, стол, скамейки — всё как днём, только резче, острее. Никого. Тишина. Он задвинул засов на двери, закрыл окно и прилёг на широкую лавку у стола — устал так, что кости ломило. Прислонился спиной к тёплой печной стенке, прикрыл глаза. Сквозь дрёму он видел луну сквозь верхнюю часть окна, не закрытую газетой. А внизу, за газетной заслонкой, что-то шевелилось. Послышалось лёгкое поскрипывание — будто кто-то присел на скамейку под самым окном. Он хотел приподняться, отодвинуть газету, вглядеться — но тело не слушалось. Веки налились тяжестью. «Только не спать, там же кто-то...» — мелькнуло в голове. И провалился. Разбудил его гомон детей. Котелок на печи кипел, выплёскивался на раскалённые кирпичи, шипел и плевался паром. Марина с Андреем бегали вокруг, не зная, как схватить его, чтобы не обжечься. — Папа проснулся! — закричал Андрей. — А мы уже всё сами! Сергей потянулся. На душе было легко. Он поднялся, взял варежку, отставил котелок, выглянул в окно. Солнце только коснулось верхних веток, снег искрился так, что глаза резало. Он накинул ватник, шагнул на крыльцо, зачерпнул пригоршню снега — растёр лицо. Свежесть обожгла, разбудила окончательно. — Как хорошо-то! — крикнул он в лес. И лес ответил — где-то далеко стукнул дятел, цокнула белка. Дети выскочили следом, начали кидаться снежками. Марина попала Андрею в шапку, тот замахнулся, поскользнулся и шлёпнулся в сугроб. Хохот стоял такой, что с сосны посыпался снег. Сергей отошёл к поленнице и замер. Угощения не было. Ни яблок, ни моркови, ни конфет. Снег лежал ровный, нетронутый — ни следа, ни примятой ветки. Пусто. — Пап, ты чего? — подбежала Марина. — Да так, — он улыбнулся, пряча холодок в спине. — Смотрите, кто к нам пришёл. Продолжение ⬇️