Собачка бабушки Нюры ч.2
Собачка бабушки Нюры ч.2 Соседи, Клавдия да Пётр, уехали к родне в Барнаул — на юбилей сестры, семьдесят лет. Дом попросили не оставлять без присмотра. Деньги предлагали, да бабушка не взяла — какие счёты между соседями. Сын их, военный, приезжал пару недель назад проведать родителей и поставил во дворе камеру — на всякий случай, мало ли что. Посёлок тихий, соседи друг за другом присматривают, да и Николай Семёнович участковый — если что, на телефоне. В тот день в райцентре началась ярмарка — первая за год. Автобус пустили дополнительный, и с утра почти все жители уехали: кто за мёдом, кто за саженцами, кто просто походить, людей посмотреть. В посёлке остались только старики, которым ехать неохота, да собаки. Часа через два к соседскому дому подъехала ГАЗель с наклейкой «Грузоперевозки». Из неё вышли мужчины в тёмной одежде, в перчатках, кепки надвинуты на глаза. Откуда они узнали, что хозяев нет, — кто ж их разберёт. Быстро осмотрелись, вскрыли замок, достали из ГАЗели пустые сумки — когда Туман вдруг встрепенулся. Туман спал у будки, но что-то его разбудило. Поднял голову, повёл ушами. Пахло табаком, бензином, резиной — чужой, опасный запах. И шаги. Найда спала в будке, и будить её он не стал. Перемахнул через забор — только тень мелькнула — и встал прямо перед незваными гостями. Мужчины выронили сумки. — Волк! — крикнул один и попятился. Туман не кусал, не рвал. Встал, опустил голову, посмотрел им в глаза и показал клыки. Этого хватило: грабители кинулись к машине, кое-как запрыгнули и уехали. На асфальте остались инструменты и брошенные сумки. Туман проводил машину взглядом, постоял немного и вернулся. Улёгся рядом с Найдой и закрыл глаза, как будто ничего особенного не случилось. О происшествии узнали, когда Клавдия да Пётр вернулись из Барнаула. Во дворе — брошенные сумки, замок сломан. Пётр позвонил сыну — мол, посмотри, что твоя камера записала. Сын посмотрел и обомлел: — Волк! Потом приехал участковый Николай Семёнович. Посмотрел запись, покачал головой и позвонил знакомому егерю из лесничества — мол, приезжай, тут такое. Егерь приехал к вечеру. Во дворе всё было по-домашнему: посреди травы лежал Туман, а рядом ходили куры — копались в земле, квохтали. Он провожал их взглядом, но не двигался. Только уши поворачивал — туда, сюда. Николай Семёнович и егерь переглянулись. — Это что же, — сказал егерь, — у вас волк во дворе живёт? — Волк, — кивнула бабушка. — Найда его маленьким принесла, овчарка наша. Мать-то его, видать, браконьер подстрелил. — И давно? — Да года два уже. Может, больше. Егерь присел на корточки, посмотрел на Тумана. Тот поднял голову, глянул в ответ — без злобы, спокойно. — Прививки есть? — Нет, — растерялась женщина. — Всё как-то не до того было… — Ясно, — егерь выпрямился. Тут и Пётр, отставной генерал, подал голос. Он всё это время стоял в стороне, у крыльца. А теперь шагнул вперёд: — Вы уж не трогайте этого зверя. Пусть живёт. У нас теперь самая надёжная охрана в округе. Николай Семёнович усмехнулся: — Да я и не собирался. Пусть себе живёт, раз такой мирный. Егерь кивнул: — И я не трону. Только ветеринара пришлю, пусть прививки поставит. Туман остался. Любимец, попрошайка — и гордость Найды. Соседи к нему привыкли: ходит по двору зверь, кур не трогает, а чужим лучше не заходить. Чем не собака? Только крупнее. А бабушка с дедушкой уже и не помнили, что он волк. Бабушка Нюра иногда смотрела на него и думала про ту волчицу. Никто её в посёлке не видел — только и разговоров было, что браконьер тот с похмелья проболтался. Но бабушка была уверена: волчонок выжил чудом. И это чудо — Найда, которая нашла его в лесу и принесла домой. А Туман поднимал голову к лесу, долго смотрел в сторону чащи, будто кого-то искал. Потом вздыхал, клал голову на лапы ит закрывал глаза. И в эти минуты бабушка Нюра гладила его по спине и шептала: — Ничего, сынок. Мы твоя стая. Мы тебя не бросим. © Елена Герц