Распишись, сынок: свекровь принесла бумаги на невесткин дом ч.2
Распишись, сынок: свекровь принесла бумаги на невесткин дом ч.2 Гриша неделю ходил сам не свой. Приходил со смены — и во двор. Дрова, забор, петли на калитке, лишь бы не в доме. Мать наведывалась каждый день и всё норовила перехватить его без Марьи. Зудела про горенку, про Толика, про то, что с ним тяжело. Гриша молчал и колол дрова. А потом по деревне пошёл слух: Клавдия Петровна была в сельсовете, и председатель, её кум, будто бы согласился переписать дом на Гришу — как на главу семьи. Отказать он ей не мог. Марья узнала об этом от соседки. Пришла домой, села у печки и сидела, не плача, глядя на стену, где висела отцовская фотография — человек в кителе, с топором на плече. Гриша вернулся со смены и остановился в дверях. — Марь. Мать говорит, ты не против. — Против, Гриша. — Ну они же старые. Тяжело им с Толиком. — А отцу легко было? — Марья поднялась. — Он на этих брёвнах погиб. Гриша посмотрел на фотографию тестя. Потом вышел во двор и курил, пока не замёрз. Утром Гриша пришёл в сельсовет. Мать уже была там — сидела с председателем, с готовыми бумагами. Оставалась подпись. — Гришенька, — Клавдия Петровна подала лист. — Распишись — и разойдёмся по домам. Гриша взял бумагу. Прочёл — сверху донизу, хотя читать там было нечего. Мать ждала. Председатель смотрел в окно. — А Марья? — спросил Гриша. — А что Марья? — удивился председатель. — Ты глава семьи. Подпишешь — и всё. Гриша сложил лист пополам, потом ещё раз — и разорвал. Потом разорвал клочки. Положил на стол. Деревенские истории: «Распишись, сынок». Момент, когда Гриша сделал свой выбор. — Мама. Этот дом рубил Марьин отец. Для Марьи. И погиб, пока рубил. Вы за всю стройку гвоздя не подали. А теперь хотите забрать у неё то, что ей отец оставил. Нет, мама. Это Марьин дом. Приходите в гости, мы всегда рады. А жить — не надо. Не надо, мама. — Ты что ж, сынок... против матери?! Клавдия Петровна поникла, голос у неё сел: — С Толиком невозможно, Гриша. Но он сын мне. И детишки у него. Куда им деваться? — Мама. Я не могу переписать дом. Он не мой — он Марьин. И не нами с тобой заработан: его тесть рубил, Марья достраивала. А Толик — Толик пусть сам о своей семье думает, он уже большой. Ты меня растила так: свою жену от чужих защищай. От своих — тем более. И вышел. Председатель заерзал на стуле, сгрёб клочки со стола и сказал, переводя разговор, что, пожалуй, весной надо проверить запасы леса на дальнем участке. Продолжение ⬇️