Традиции
Традиции Я особенно часто вспоминаю маму именно перед Пасхой. Куличи не пеку, но яйца стараюсь красить, конечно не получается как у нее, но я правда стараюсь. Помню мамину гигантскую кастрюлю, специально для покраски яиц шелухой - тогда кастрюли были эмалированными, и сварить в хорошей кастрюле яйца означало убить эмаль, поэтому кастрюля была специальная. Мне тогда вообще казалось, что она размером с ведро, но понятно, почему. И каждый год мама пекла куличи и красила яйца, только шелухой. Яйца получались идеальные, почти шоколадного цвета, без единого изъяна. Она варила их долго, и они приобретали такой специфический вкус, а если вдруг одно-два трескались, на белке потом получалась коричневая молния. Я с тех пор обожаю пасхальные яйца, как наверное мы все любим что-то родом из детства. У меня с мамой были очень сложные отношения, вообще было сложно всем со всеми - маме с папой, с бабушкой, со мной, папе с мамой, бабушке с дедушкой, и только дед был абсолютно счастливым человеком, которого невозможно было вывести из себя вообще ничем. Если не считать деда, это были не очень счастливые люди, и каждый был несчастен по-своему. Всю жизнь я бежала за счастьем, упустила так много, а счастья этого призрачного так и не нашла. По крайней мере не нашла того, которое искала. Но что бы ни происходило, мы собирались на Пасху у бабушки, ходили вместе на кладбище, убирали прошлогоднюю листву с могил, возвращались домой и сидели за большим столом. И тогда все эти жизненные распри уходили на второй план, и все ненадолго становились счастливыми. Такая была Пасха - никто толком не говорил, почему Пасха, зачем яйца, что за праздник вообще такой - опасно было неразумному ребенку объяснять это на полном серьезе. И все изменилось, изменился мир, прошло много-много лет, и я сижу ночью на кухне и варю яйца, чтоб отнести папе вместе с купленным куличом, который точно лучше любого, который я теоретически могла бы испечь. Я сижу и скучаю по маме. Я бы так хотела сейчас с ней поговорить о Пасхе в частности и о христианстве вообще, об иудеях и Древней Руси, обо всем, что она так хорошо знала, и что меня не интересовало тогда совершенно. У меня за окном висят ветряные колокольчики. Японцы говорят, что когда они звенят, с нами разговаривают духи наших предков. Колокольчики звенят третий день не переставая - ветер дует за окном, и вот так он не дул с того момента, как колокольчики там появились. Я понятия не имею, как в моей дурной голове сочетаются Пасха и эти колокольчики, но сочетаются как-то, а мне просто грустно. День сложный, день, когда умер Спаситель, когда не было еще надежды, когда закончилось что-то старое, а новое еще не случилось. Из глубины веков приходит что-то такое, что бередит душу, и думается о разном этой темной ветреной ночью.